— Мы вызовем Салмановых, — продолжает Тигран. — Они не станут врать в суде. И Диляра, и Лейла Салмановы дадут показания про брак. О, или Лейла Алиева? Не уверен, как вы решили этот момент.
— А ты поищи их, — хмыкает муж. — У них отпуск. Продолжительный.
— Полагаю, начнётся во время заседания?
— Именно.
— Отлично. Их постоянное отсутствие тоже будет доказательством. Как и показания соседей. Которые видели Лейлу в вашей квартире.
— Тогда возвращаемся к первому плану. Я болею. Я в командировке. Я прошу перенос слушания.
Рустам — стена.
Холодная безжалостная стена.
Он продолжает гнуть свою линию. Ему плевать на то, что мне будет больно. Всё равно на мои желания. Эгоист!
Мне кажется, я сейчас ему миллион пообещаю — плевать он хотел на это. Или даже если детей отдам.
Всё равно.
У него есть только его цели. А на остальных всё равно.
— Слушай... — начинает Тигран. Я его останавливаю.
— Можете оставить нас? — прошу я. — На пять минут. Поговорим наедине, Рустам?
— Я с радостью. Ты изначально могла прийти ко мне, Кать. А не устраивать этот фарс.
Кто ещё фарс устраивает!
Адвокаты поднимаются. Тигран недоверчиво смотрит на меня. Я стараюсь улыбнуться.
Всё хорошо. Я просто попробую второй вариант. Надавить на жалость. Если не получится, то так и быть.
Я ничего не могу сделать.
Мы остаёмся вдвоём. Рустам смотрит только на меня. Мой взгляд бегает. Останавливается на бутылке воды.
Я тянусь за ней. Делаю несколько глотков. Я ворую драгоценные секунды. Пытаюсь собраться с мыслями.
— Зачем тебе это? — спрашиваю я прямо. — Нет. Не так. В чём я так провинилась, Рустам? Когда я оказалась плохой женой?
— Кать, — муж прокашливается. На лбу появляется глубокая морщинка.
— Наверное, я как-то тебя обидела. Только не знаю как. Иначе почему ты так жесток со мной? Почему разлюбил?
— Я люблю тебя, Катюш. Люблю сильнее, чем ты можешь себе представит.
— Любящие люди так себя не ведут. Не терзают. Не причиняют боли. А ты лишь множишь мою агонию. Вот я и пытаюсь понять — почему?
Рустам рвано выдыхает. Сжимает пальцами ручку. Пластик трещит от напора. Ломается.
Чернила разливаются по столу. Попадают на белоснежные рукава. Превращаются в три уродливых кляксы.
Но муж этого совершенного не замечает.
— У нас была сделка, — упрямо повторяет муж. — Ты обещала, Кать. Никакого развода. Главное условие.