Я пытаюсь отказаться от помощи Рустама. Сама вызвать такси. Но муж, конечно, не слушает.
Не нужно было говорить про больницу. Но страх за детей сильнее меня. Я сделаю всё, чтобы их спасти.
Даже если придётся признаться мужу.
Боже, за что мне это?
Почему испытание за испытанием?
Или это наказание? Я решила получить выгоду с развода. Обманула ради этого. А теперь расплачиваюсь.
— Где болит, Кать? — встревоженно спрашивает муж. — Что тебя беспокоит?
— Я...
Стону от неприятных ощущений. Болеть начало внезапно. Не острая боль, но ощутимая. Тянет внизу сильно.
Паника захлёстывает с головой. Я прижимаю ладонь к животу, наплевав на всё.
Всё будет хорошо. Хорошо. Успокаиваю себя этим. Цепляюсь за надежду. Пытаюсь не отключиться.
От волнения язык немеет. Не могу говорить. Перед глазами всё плывёт из-за слёз.
Улицы и фары машин размываются. Рустам гонит по городу. Плюёт на ограничения скорости.
Муж ловко лавирует по пробкам. В другой момент я бы попросила остановиться. Но сейчас не могу.
— Чёрт, — ругается Рустам. Резко выворачивает руль. — Сейчас всё будет хорошо. Сейчас всё решим, Катюш. У тебя живот болит?
— Да, — выдыхаю я.
— Аппендицит? Если обострение — это плохо. Почему ты не сказала раньше?
— Болело не так. Не сильно. И ты же хотел свидание.
— Мляха. Я хочу себе здоровую и счастливую жену. Глупышка. Ничего. Сейчас тебе быстро помогут.
Я не знаю откуда во мне силы язвить. Будто личный запас энергии для этого. Помогает сдержаться.
Я уже пробормотала адрес, куда нужно поехать. Дрожащими пальцами набираю сообщение Ангелине.
Она сегодня выходная. Но обещает приехать в ближайшее время. Просит не паниковать. Это вредно.
Знаю, что вредно! Нужно сохранять холодную голову. Обезопасить малышей от лишних нервов.
Но у меня не получается. Трясёт от мысли, что это плохой знак. Выкидыш?
Пожалуйста. Пусть Рустам успеет. И Ангелина. И всё сложится так, что мои малыши не пострадают.
Мелькает отстранённая мысль. Если детей не станет, то меня с Рустамом ничего не будет связывать. Ни одной ниточки.
Но я так не хочу! Пусть лучше буду за развод воевать, чем потеряю двойню.
Я уже их люблю. И неважно, кто их отец.
— Держись, милая, — хрипло просит Рустам. Сам он бледный. Сжимает мою ладонь. — Пальцы такие холодные.
— Ты...