Читать книгу «Василиса и проклятая мельница» онлайн.

Мужчина как-то странно хмыкнул, словно подавился смехом и подошел ближе.

− Странная ты, при ближайшем рассмотрении на крестьянку только платьем похожа, да и то не вовсе. На городскую девицу тоже – по возрасту в пансионе должна быть, что тут делаешь? Явно же, не здешняя. Заблудилась что ли? Деревня Чахлинка – в той стороне, − он указал куда-то в направлении длинного пустыря, покрытого буйно разросшимися кустами. – Только там библиотеки нет. Это тебе придётся в город ехать.

Чахлинка! Это радовало. Пусть в другом времени, но хотя бы с местом определились.

− Ну, нет так нет. Скажите-ка, любезный, − я пыталась подражать манерам дам из виденных фильмов. Честно говоря, получалось неважно. – А нет ли на окраине Чахлинки мельницы?

Прохожий сразу перестал улыбаться и весь подобрался.

− А тебе зачем? То место нехорошее… Постой-ка! – он резко вытащил из-за спины ружьё и нацелил прямо на меня. – Повтори сейчас же «Отче наш, иже сущий на небесах…»

− Что за предрассудки! – попыталась возмутиться я, но тут же повиновалась – ружейное дуло заплясало в опасной близости от моего живота. Хорошо ещё, «Отче наш» знаю со старших классов. У нас был историк, который обожал цитировать молитву вначале каждого учебного года, как стихотворение. Ещё он читал наизусть на арабском суру «Я-син» из Корана. Примечательно, что арабский он не изучал, а просто хотел блеснуть перед глупыми учениками. В десятом классе я выучила на спор «Отче наш» и процитировала на уроке истории. Девочки рассказали, что учитель после урока спрашивал их, не из семьи ли я священника. Они решили над ним подшутить и ответили утвердительно. Не знаю, в том ли дело, но после того случая, историк перестал подшучивать и говорить разные глупости в мой адрес, что частенько позволял себе с другими учениками.

Без запинки оттарабанив «Отче наш», я попыталась рукой отодвинуть дуло ружья в сторону. Мужчина облегчённо вздохнул и убрал оружие за спину. Взглянув на меня с лёгкой застенчивой улыбкой, он произнёс:

– Ты прости, за ружьё, но местные мне таких небылиц на рассказывали… Да ещё Купало скоро − самое время, когда нечисть озорует.[1]

− А вы не местный? – догадалась я.

− Я из Питербурга. Приехал на каникулы, местный фольклор собирать для докторской работы.

− Вы что, студент? – удивилась я, бесцеремонно уставившись на него. Мужчина совсем смешался, а на впалых щеках показались два ярко-розовых пятна.

− Да, я в университете обучаюсь, − ответил он, почему-то отводя взгляд.

При более внимательном рассмотрении, удивление схлынуло – лицо-то молодое, ровесник мой, усы эти дурацкие лет десять прибавили!

− Если хочешь, я могу тебя в Ельнинск отвезти верхом. Только нужно заглянуть в деревню, ружьё занести и добычу, − неожиданно предложил он, выразительно похлопав по утиной тушке.

− Нет, не надо, − отмахнулась я. Ещё не хватало оставить одного беспомощного Василя в кустах! – Не скажете ли, какое нынче число? Совсем я потерялась.

− Двадцатое июня, − удивлённо воззрился на меня студент.

− А год? – совсем обнаглела я.

− Так тысяча восемьсот девяносто третий… − на лице мужчины вновь отразилось подозрение. – С тобой точно все в порядке?

− Лучше не бывает! – уверенно соврала я.

Тут из кустов раздался шорох, а за ним вздох, тяжкий такой, с подвыванием, а мне осталось молиться, чтобы Василь не вздумал показаться из своего укрытия.

− Что это? – спросил студент-охотник, вяло прицеливаясь из ружья – очень уж оно в его руках дрожало.

− Не знаю, − пожала я плечами. – Разрешите поинтересоваться, как вас зовут?

− Александр Васильевич, − удивлённо протянул он. При этом дуло ружья опустилось к земле.

− Надо же, как Суворова! – почему-то обрадовалась я. – А меня Василисой Ершовой звать.

− Уваров, − кивнул мужчина и протянул руку, позабыв об охотничьем оружии.

− Очень приятно! – я по-мужски пожала его руку и ободряюще улыбнулась. – Стало быть, будем знакомы.

− Будем, − кивнул он. – Знаете, я всё-таки пойду.

− Счастливо! – помахала я ему. В кустах снова началось шевеление. Горе-охотник припустил так, словно за ним черти гнались…

− Знаешь, кажется, это ведь тот Уваров, который накропает классификацию нечисти, якобы обитающей в Российской глубинке, − раздался голос из кустов. – Я ею лет в двенадцать зачитывался. Всё удивлялся, кто ему такие истории понарассказывал?