Египет. Все тонкости: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Когда все «куаис» закончены, приходит мой черед перечислять всех ее домашних.

И только я начинаю думать, что разговор подходит к концу, как в комнату входит папа. Папе передается трубка. Не передать ее нельзя. Вдруг я обижусь на то, что на том конце провода в комнату вошел папа и не захотел поговорить с тем, кто "висит" на телефоне.

Три фразы, которые повторяются многократно. Только три! Начинается все снова.

«Заяк, папа! Амель э? Куаис? Альхамдулиллах». Папа очень не хочет меня обидеть. Папа меня любит. Поэтому он тоже перечисляет всех моих домашних по именам в Египте, потом в России и, услышав, что у всех все «куаис», передает трубку бабуленьке.

Бабуленьке слегка за сто десять. Она говорит на языке, который сродни старо-славянскому, только по-египетски. Поэтому от бабуленьки я даже слова «куаиса» и «Альхамдулиллах» не всегда понимаю. Но вежливо отвечаю, ведь смысл разговора знаю наизусть.

Бабушка и другие родственники, которые случайно зашли в комнату в это время дня, в трубку всегда кричат. Они думают, что я их не понимаю, потому что не слышу, а не потому, что иностранка. И если они будут говорить громче, то проблема разрешится.

Когда родня в комнате наконец иссякла, мы можем немного поболтать с сестрой мужа. Она больше верит в меня и мои способности к арабскому языку, поэтому, перечислив всех членов семьи, мы даже можем что-то обсудить и посмеяться.

В конце разговора трубку снова берет мама. После череды родни она явно снова соскучилась по моему голосу. Еще раз спросив, все ли хорошо, мы прощаемся.

Разговор обычно длится минут тридцать. Это при условии, что я одна в своей комнате. Если же я не одна, то моя трубка тоже идет по кругу. Мы же не хотим никого обидеть. Мы всех любим.

Иногда я думаю, как же хорошо, что мой круг – это только четыре человека. Иначе бы каждый наш разговор длился по два часа, не меньше.

Азумат маракбея, или Гостеприимство египетских моряков (фальшивая вежливость)

Я переезжала жить в страну песков и фараонов, абсолютно не зная своего будущего мужа. Поэтому паспорт, деньги и тайное слово: «SOS, вы все были правы, я в рабстве» – всегда были наготове. Но он был такой заботливый, что план побега отошел сам.

Меня так трогало, когда при каждом выходе из дома, он всегда спрашивал: «Айза хага? (Тебе что-нибудь надо?)» А я на радостях надиктовывала километровые списки, не понимая, почему же он так грустно вздыхает. Ведь сам же спросил.

Я стала замечать, что любое окончание разговора со всеми членами египетской семьи, будь то дома или по телефону, заканчивается этой фразой. Выглядело даже странновато: вот муж только что занес огромные пакеты из магазина, собирается уходить и снова спрашивает: «Тебе что-нибудь надо?» А я стояла и вспоминала: «Ну… вроде ты все купил. Разве что еще вот это вот можно…»

Тогда я еще ничего не знала о местной фишке под названием «азумат маракбея» (дословно – приглашение моряков). Это когда ты вроде как оказываешь учтивую вежливость человеку, но изначально рассчитываешь на то, что он откажется от твоего доброго жеста.

Выражение пошло от моряков, которые проплывали на лодках мимо друг друга и с гостеприимством зазывали к себе: «Этфаддал! (Заходи! Приглашаем!)» Конечно, они понимали, что по воде никто друг к другу не пойдет. Но это был такой жест, чтобы проявить учтивость и дружелюбие, потому что больше на расстоянии они ничего не могли предпринять.

Годы прошли, а данную учтивость стали применять не только моряки, а все вокруг. Опять же, не чтобы дословно выполнить то, о чем ты говоришь, а просто чтобы показать свое благоприятное расположение к собеседнику.

Через год я более-менее освоилась в стране. Нашла друзей, работу и стала учить арабский язык, тренируясь на таксистах. Я думала, что уже знаю о египтянах все. Наивная русская девочка. Как же я ошибалась!

Эта их «азумат маракбея» до меня до сих пор не доходила.

Таксисты были рады поболтать и относились ко мне как к местной. При выходе я давала им деньги за поездку, а они отказывались: «Оставь, брось! Да ты что! Не надо!»

По правилам египетской вежливости предлагать надо было несколько раз. Я даю – они отказываются, я настаиваю – они отказываются, я предлагаю снова – они не берут. Обычно тот, кого уговаривают, соглашается раза с четвертого-пятого.

Но я-то была русская, и их «гостеприимство моряков» было мне незнакомо. Я раз предложила, два, три, на четвертый улыбалась и выходила из такси, думая: «Ну надо же, опять мои бездонные глаза помогли. Хоть кто-то их разглядел». А они кричали вслед, почти в слезах: «Мадам, мадам, вернитесь!»

В маленьких магазинах у дома была та же история. Продавцы отказывались от оплаты за товар.

Истина открылась мне не сразу. Прошли годы, прежде чем я заметила, что и муж, и другие египтяне на такие добрые жесты суют деньги до последнего. До меня стало доходить, что не надо отвечать согласием каждый раз на такую вежливость.

Если таксист пьет пепси, то он обязательно предложит тебе испить из его баночки. Так вот, не нужно каждый раз хлебать его напиток и смотреть на его выпученные глаза. Надо вежливо отказаться. А вот деньги, наоборот, суй до последнего, даже если пять раз услышишь: «Да ладно, оставь!» И на вопросы мужа и родни: «Тебе что-нибудь надо?» – нужно отвечать то, что они ожидают: «Салямтак» – твой привет, дорогой, лишь им сыта и все.

Волшебные слова Востока

Есть у египтян одна волшебная фраза, с которой у многих ассоциируются жители этой страны и вообще Востока. Такие медлительные, неторопливые, порой необязательные.

Чтобы понять весь смысл фразы «букра иншаалах», надо пожить на Востоке, где жизнь движется по другому времени, размеренному, спокойному.

Дословно она переводится как «дай бог завтра», а если быть более точной, то это «неопределенный промежуток времени, который нужно подождать, и если бог позволит, то когда-нибудь это все-таки настанет».

Очень сложно принять такой ответ. Людям, не привыкшим к восточному времени, хочется какой-то точности, определенности. А египтянин ее дать не сможет. Он живет в своем временном измерении.