Угол атаки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Неизвестно, о чем он разговаривал с командиром полка в его кабинете. Но после, знакомясь с гарнизоном, Анохин, щуря левый глаз, ко всему придирчиво присматривался.

Войдя в столовую, где в то время летчики завтракали, Анохин посмотрел вокруг, прошелся между столами. Внешне он ничуть не изменился. Все такой же стройный, пышущий здоровьем. Анохин рассматривал летчиков. И вдруг задержался взглядом на майоре, который завтракал в дальнем углу, медленно двигая челюстями, словно у него болели зубы. Лицо майора показалось Анохину знакомым. И не столько лицо, сколько шрам на лбу.

— Товарищ Иволгин? — подойдя, спросил Анохин с радостным удивлением.

— Он самый, товарищ генерал. — Иволгин не спеша положил вилку и поднялся.

— Садитесь, Иволгин, садитесь. Мы поговорим позже, — и Анохин направился к выходу.

Для Иволгина эта встреча не явилась большой неожиданностью. Он слыхал от друзей, кто прибыл в полк сегодня на рассвете выяснять обстоятельства происшествия. И не удивился, что Анохин уже генерал и недавно переведен к ним.

Поговорить им было о чем. Теперь же, когда генерал ему сказал: «Мы поговорим позже», Иволгин, не зная, где еще и как тот намерен с ним увидеться, решил после завтрака идти домой. Там Анохин его всегда найдет, если только пожелает.

После разрыва с Брагиной Иволгин не торопился заводить семью. Комната у него была на двоих со Шмаковым…

Придя домой, Иволгин сбросил форменную тужурку, стянул душивший его галстук, прилег на постель поверх одеяла. Потом достал из-под кровати портативный магнитофон, пристроил на груди и включил.

Сначала пленка разматывалась вхолостую с едва уловимым шипением. Затем послышался хрипловато-воркующий, но достаточно четкий голос Шмакова:

«Я — «Береза»! Огрызается, гад. Может запросто испортить праздник». Здесь вклинился другой голос, высокий и властный: «Береза»! Действуйте по инструкции. Как поняли, «Береза»?»

«Понял вас. Отлично понял!» — пленка опять несколько секунд раскручивалась вхолостую. И опять Шмаков: «Уходит вертикально в сторону от Луны. Спекся! Достал на тринадцати тысячах. Пришлось сбросить подвесные баки». Снова тишина, и потом уже летчик кричал в эфир так отчетливо, будто где-то совсем рядом: «Я — Шмаков. Иду к вам по маяку. Горючка кончилась. Тяну на самолюбии. Я — Шмаков. Мишка Шмаков. Передайте Иволге, пусть с шампанским встречает…»

Перебивая его, зазвучал другой, высокий и властный голос:

«Катапультируйтесь, «Береза». Как поняли? Катапультируйтесь!!»

«Я — «Береза». Вас не понял. Не понял», — живо, с притворным огорчением, вызвавшим на плотно сомкнутых губах Иволгина скорбную усмешку, в последний раз оттарабанил Мишка Шмаков.

Эту речь друга Иволгин скопировал с магнитофонной ленты руководителя полетов. И уже который раз, испытывая нужду поговорить с Мишкой или хотя бы услышать его голос, включал магнитофон…

Перемотав пленку, Иволгин закрыл глаза и снова включил. Но здесь в дверь постучались. Вошел Анохин.

Соскользнув с кровати, оставив в спешке магнитофон включенным, Иволгин потянулся к вешалке за тужуркой.

— Можно не по форме, — разрешил Анохин, усаживаясь за стол, загроможденный книжными стопками.

В это время начался сеанс шмаковской заоблачной речи:

«Я — «Береза»! Огрызается, гад…»

Иволгин рванулся к магнитофону, но гость остановил его. Ему была уже знакома эта заоблачная речь.

— Пусть говорит… Почему Шмаков не выпрыгнул, не катапультировался, Иволгин?

— А вы бы?.. — горячо, с обидой подхватил Иволгин. Для него этот вопрос явился неожиданностью и прозвучал как обвинение Шмакову в неправильных действиях и чуть ли не в трусости. — А вы бы разве бросили машину в таких обстоятельствах? Шмаков планировал на свой аэродром. И, наверно же, нисколько не сомневался в том, что дотянет до посадочной полосы. Вы бы, товарищ генерал, в таких обстоятельствах поступили наверняка так же. Тянули бы до последнего.

Анохин молча снял свою яркую генеральскую фуражку, наклонил голову и оставался в таком положении и после того, как умолк Шмаков.

Тишину первым нарушил Иволгин. Но теперь он заговорил с неловкостью за несдержанность, за тон, с каким было обрушился на генерала. Иволгин словно лишь сейчас, поостыв, разглядел, кто у него в комнате за столом сидит, склонив голову, он будто только сейчас понял, что генералы авиации не только командуют и ворочают делами в своих штабах, но они и сами летают наравне с рядовыми летчиками. А коль так, то знают хорошо и душу, и мысли, и стремления летчика.

Чтобы сгладить свою вину, Иволгин сказал с улыбкой:

— Вообще-то Шмаков страшился парашюта. Помните, товарищ генерал, он горящий ЯК посадил. А после чудил: «Пусть Борщева прыгает. У нее Борщенок». Хотели мы с Михаилом десятилетие Победы в долине Копсан отметить. Не вышло.

— А каким образом вы со Шмаковым оказались на службе в ПВО? — быстро поднял голову Анохин. — Опять рука помогла? — и он мягко улыбнулся.

Иволгин тоже улыбнулся.