– Что за работа? – его голос, такой глубокий и строгий потребовал ответов. Я замерла, и уголки моих губ невольно растянулись в улыбке. В груди разлилось тепло, редкое и почти забытое чувство. Впервые за долгое время кому-то было не всё равно: где я, что со мной.
Это ощущение было для меня почти чужим. Сколько я себя помню, всегда была одна – никому не нужная, просто тень, скользящая по жизни. Но теперь… ничего особенного между нами вроде бы и не произошло, но эти звонки, его серьёзный тон, лёгкий намёк на контроль – всё это будило во мне что-то новое. И я совру, если скажу, что мне не нравилось это.
– Моделью.
– Моделью? – скептично и как-то озадаченно переспросил Макаров. – Чего именно? Как называется компания?
– Я не уточнила, пока вроде только собеседование. Я прислала им свою фотку и они сказали, что я симпатичная.
– Как будто и без них ты этого не знала, – я представила, что если бы Тим стоял напротив, то, наверное, он бы хмурил бровями.
– Ладно, мне уже пора.
– Какой адрес, Настя? – вдруг кинул раздраженно Тимофей.
– Что?
– Говори адрес твоей фотостудии.
– Зачем? – искренне удивилась я. А потом послышались шаги, и я подумала, ничего такого не будет, если Тим заедет за мной. Он ведь сам проявляет инициативу, я его не заставляю. – Ладно, сейчас скину.
– Буду после последней пары. Отключаюсь.
Вызов завершился, и на пороге выросла та девушка, что меня встретила в холле. Она намотала прядь светлых волос на палец, громко и активно жуя жвачку.
– Ну, долго ты еще?
– Нет, я уже все, пойдемте.
– Слава богу, а то там уже ожидают тебя.
Мы снова прошли вдоль холла, и стали спускаться по лестнице. С каждым шагом свет становился тусклее, а воздух — тяжелее, пропитанный сыростью и чем-то металлическим. В груди нарастало странное беспокойство, причину которой я до сих пор была не в состоянии объяснить.
– Вам понравится, – сказала мне девушка, виляя бедрами, словно в предвкушении чего-то интересного.
– Я… а для какой именно сферы нужна реклама? Где будут опубликованы мои снимки?
– Скоро все узнаете, – она подмигнула мне, и дернула ручку двери.
Перед нами предстало почти заброшенное помещение, что шло вразрез с моими ожиданиями. На стенах местами сыпалась штукатурка, никаких обоев или ремонта здесь не было. Под ногами оказалась потрескавшаяся плитка, а в углу валялись какие-то старые коробки и ржавые металлические трубы.
В центре комнаты расположился потрёпанный диван с выцветшей обивкой, а рядом — штатив с софитами, которые, похоже, только что включили. Всё выглядело так, будто это место давно никто не убирал, но кто-то пытался придать ему вид студии.
– Ну чего стоишь как не родная? Проходи, – девушка меня подтолкнула, и я заметила двоих мужчин.
Один из них сразу бросился в глаза: молодой, лет двадцати пяти, он стоял почти голый, в одних чёрных боксерах. Его тело было накачанным, мышцы словно обтянули руки и ноги, будто незнакомец жил в спортзале. В отличие от атлетической фигуры, лицо у парня было далеко не смазливым, даже каким-то скользим, противным. Грубые черты, слишком широкий подбородок, глаза маленькие и пустые.
Когда он взглянул на меня, спину осыпали липкие мурашки.
– Анастасия, входи, – это был другой мужчина, лет пятидесяти полагаю, с сальными волосами, зачёсанными назад. В руках он держал камеру — большую, профессиональную, но что-то в том, как он её сжимал, вызывало у меня тревогу. Мужчина улыбнулся, но улыбка выглядела больно неискренне.
– Раздевайся, вещи можешь оставить там, — его голос прозвучал слишком сладко.
– Что? – глухим, почти неслышным тоном прошептала, опешив я.
– Трусики можешь пока оставить, – подмигнул мужчина.
От его ответа, ноги мои сделались ватными, а в горле затесался ком. Я хотела сказать что-то, развернуться и уйти, но страх, словно цепями сковал каждую мышцу, и я просто стояла, глядя на этих двоих, пока в голове крутилась одна мысль: надо бежать.