– О чем ты? – искренне не поняла я и тоже взглянула снова на Молотову. У нее тряслись губы, а затем одна из подружек приобняла ее и закрыла от нас. Кажется, Соня плакала или делала вид, что плачет, с моего места было сложно определить.
– Пуля в человеческое сердце – хуже любого унижения, – прозвучало больно философски. – Ладно, встретимся в автобусе. И запомни, моя девочка, – Тимофей снова подхватил прядь моих волос, правда в этот раз я позволила ему накрутить локон на палец. Почему? Не знаю. Меня будто приворожили, запретили отказывать. А он этим нагло пользовался. – Я же говорил тебе, что ты не одна. Я всегда где-то рядом, – последняя фраза прозвучала шепотом мне на ухо. И я уловила в ней что-то знакомое, отчего внизу живота сладко заныло.
Меня будто вернули в ночь, в момент, когда сталкер сидел рядом с ножницами. И, несмотря на то, что умом я понимала – Тим не мог быть моим преследователем, в этой его фразе, коротком обласкивающем шепоте, я уловила что-то зловещее. Непохожее на него.
– Увидимся, – он поднялся, и, махнув мне рукой, походкой одинокого волка двинулся в сторону здания. Я же осталась сидеть с кучей вопросов в голове.
И осознанием, что обязана узнать имя сталкера. Его мотивы. Иначе, возможно, это зайдет куда-то не туда.
Отредактировано
В автобусе я выбрала место поближе к входу, да и вообще залезла туда одна из первых. Прижала к себе рюкзак, словно спасательный круг, и уставилась в окно. Тучи так и нависли над этой местностью, казалось, вот-вот ливанет. Что за нестабильная погода…
Народ мало-мальски усаживался, но рядом со мной ни просто никто не садился, даже напротив или позади места пустовали. Меня как чумную обходили стороной. И только когда прошла одна из девчонок, я уловила часть разговора:
– Слышала, Насте объявили бойкот.
– Ага, Соня всех настроила. Да уж… ой, она смотрит, пошли скорее.
И они, склонив головы, поспешили к задним рядам. Дальше я не смотрела. Банально не интересно. Хотя не так, мне было интересно, осмелится ли кто-то пойти против Сони. Ну не собачки же они, чтобы подчиняться дрессировке. Разве у людей не должно быть свое мнение? Какая им разница, что мы там не поделили с Молотовой?
Однако когда места рядом со мной и по бокам продолжали пустовать, я осознала – Соня имела влияние на одногруппников куда больше, чем выглядело со стороны.
Последним зашел Тим. И я зачем-то оглянулась. Молотова подняла руку, махнув на свое сидение, будто приглашая выбрать ее. Народ замер в ожидании реакции Тимофея. И он двинулся. Уверенным шагом. Словно король среди обычных смертных. Ряд за рядом. Интересно дышала ли Соня в этот момент?
В отличие от нее, я… просто отвернулась к окну, поджав губы. Пусть садиться с кем хочет. Мне плевать. Однако в груди так горело, словно я съела упаковку острого перца. Хотелось воды, а лучше морозного воздуха. Чтобы остудил не только мое волнение, но и кожу, что полыхала непонятно от чего.
Когда рядом со мной послышался скрип, я вздрогнула. Это Тим сел. Он кинул рюкзак под ноги, вытащил из кармана телефон и чехол от беспроводных наушников.
– Что? – удивленно посмотрел он на меня, заметив как я на него открыто пялюсь.
– Что ты… делаешь?
– Планирую слушать музыку, ты никогда не видела парней, которые слушают музыку? – усмехнулся он. В то время как мой затылок, кажется, горел от молний, что мысленно посылала Соня. Ее публично двигали. Подальше. К самой пропасти. И все из-за кого? Какой-то Насти. Которая не должна была даже претендовать на парня вроде Тимофея.
Ни дождавшись от меня ответа, Макаров всунул капельки в уши, скрестил руки на груди, и закрыл глаза. Автобус загудел, мне тоже пришлось откинуться на сидение. Однако успокоиться, пока не получалось.
А потом, мой взгляд зацепился на костяшках пальцев Тимофея. И я потянулась к сумке, чтобы достать лейкопластырь. Всегда носила парочку с собой, потому что обувь у меня была не самая удобная и комфортная. Дешевая.
Мы покупали ее с бабушкой в массмаркете, по скидкам или в сезон огромных распродаж. Она быстро рвалась, изнашивала себя, и оставляла последствия в виде волдырей. На что-то более качественное не приходилось рассчитывать, не в моем положении. Именно поэтому я мечтала закончить удачно универ, и устроится на высокооплачиваемую работу. Чтобы как минимум покупать себе нормальную обувь, а как максимум, не зависеть от настроения и желания других людей.
Отклеив пленку, я взяла руку Макарова, почувствовав, как он дрогнул, и кажется, посмотрел на меня. Но я была занята тем, что наклеивала пластырь на его рану, так что не могла знать наверняка, что таилось в его глазах.
– Что ты… – хриплым голосом прошептал он. Таким, словно не ожидал подобного. – Делаешь?
– Ты никогда не видел, как девушки наклеивают пластырь? – улыбнулась в ответ, хотя мне было совсем не весело.
Тим дернул руку, притом сделал это настолько резко и грубо, что я растерялась. Подняла голову, заметив, что ему неприятно мое прикосновение. Или же… забота? В расшифровке эмоций этого парня я не была окончательно уверена. Он для меня – закрытая книга.
– Если тебе больно, извини.
– Мне не больно. А если и больно, тебя это не касается, – я обомлела. Ведь фраза адресовалась не человеку, с которым вроде вы товарищи. Этот ледяной тон, взгляд, в котором умерло все живое, желваки на скулах. Так говорят только с врагами.
– Тогда наклей сам, – психанув, я пихнула ему в руку еще один пластырь. – Иначе может остаться шрам или грязь попадет.
Тим не ответил, и я полная растерянности, поспешила отвернуться к окну.
Глава 15