– Настя… то есть, меня Настей зовут.
– Понятно, – он не переставал смотреть на меня, и это, с одной стороны, напрягало, а с другой, от его такого красноречивого взгляда у меня аж живот стягивало.
– Пошли, чего в проходе стоим, – очнулась Маринка.
Она завела нас на кухню, вытащила пирог из духовки и наливку, которую передала ей бабка из деревни. Мы расселись по разные стороны, и я вдруг почувствовала себя здесь третьей лишней.
Вот зачем она его позвала? Стоп… А может, они давно договорились, и это я ей как снег на голову? Блин, нехорошо.
– Марин, я это… – покачала головой, когда подруга начала наливать мне вино. – Не буду.
– Да за знакомство, чего ты? – обидчиво надула она губы.
– Я тоже откажусь, мне еще за руль, – поддержал меня Тимофей.
– Скучные вы, ребят… – приуныла Маринка, а себе плеснула.
И когда я уже хотела возразить ей, что не в бутылке счастье, телефон пиликнул. Вытащив его, я увидела очередное оповещение о доставке. Тело вмиг будто одеревенело, мне сделалось не по себе.
– Опять он? – нахмурилась Ольшанская.
Я не хотела говорить при ее таком, явно идеальном до чертиков парне о своем наболевшем. Да и кому чужие проблемы интересны?
Но Маринка вдруг позабыла обо всех рамках приличия и давай сама обо всем вещать:
– Насте какой-то ухажер начал дарить через курьерскую службу коробки. Уже, между прочим, третья за месяц. Этот Ромео посылает ей их каждую пятницу в одно и то же время. Но Авдеева очкует вскрывать, – запросто говорила Маринка. Мне же даже слушать про эти коробки было жутко, а уж заглядывать в них и подавно. Дело в том, что коробочки были в упаковках: матовые, черные, с кроваво-алым бантиком сверху. Я как увидела первый раз, мне сразу поплохело. Отложила ее в дальний ящик и забыла. А уже через неделю мне пришла еще одна коробка. Такая же черная с бантом. И ее я тоже отправила в ящик, так и не вскрыв. Выходит… сегодня приехала третья. Господи… Сердце болезненно сжалось, мало мне проблем что ли? Чего ж разом навалилось? Где я не там перешла дорогу?
С Ольшанской я поделилась ясное дело, потому что она моя подруга, единственный близкий человек. Больше-то у меня, считай, никого и нет. А она взяла и обо всем парню своему рассказала.
– Так может тебе просто вскрыть их? – предложил Тим, проводя пальцем вдоль чашки с кофе. Маринка уже и тут подсуетилась: налила нам напитков.
– А если там… ну… – мялась я, отчего-то не желая всем нутром вскрывать подарки.
– Ну не конечности же человеческие там, в конце концов, – сказал Тим и следом так еще рассмеялся хищно, сверкнув белозубой улыбкой, как у актера голливудского, словно сама идея его повеселила, да и в целом моя история показалась анекдотом. Нет, может, оно со стороны и звучало забавно, в реальности же я жутко перепугалась, когда увидела очередной подарок в пятницу на прошлой неделе.
– Слушай, а правда, – поддержала Маринка. Хотя до этого была на моей стороне. – Открыть надо и дело с концом.
– Нет, – покачала я головой. – Мне сердце подсказывает, что ну…
– Боишься? – хищные глаза Тима сузились, он подался вперед, задумчиво проведя длинными пальцами вдоль линии подбородка. И я поймала себя на мысли, что тушуюсь от его взгляда, столь прямого и пронзительного. Вроде и ничего в нем такого нет, а вроде больно жадным он мне показался, настолько, что к щекам вновь прилип румянец.
Мамочки! Ну что такое? Маринка – моя самая лучшая подруга, в универе, конечно, дружу с девочками, но не так блико. Как я вообще могу в таком ключе думать про парня напротив? Что за глупости? Покачав головой, я схватила кружку с чаем и обожгла язык, позабыв, что он не остыл. Блин… проклятие какое-то!
– Тим, ну она же девочка, – ответила за меня Ольшанская. – А вдруг там реально маньячело какой? Так-то кто знает, что у отправителя в голове. Слушай, – щелкнула пальцами Маринка. – А может тебе с ней поехать? Посмотрите вместе эту коробку. Как думаешь?
– Мне?
– Ему?
В один голос спросили мы, затем снова переглянулись, и мне сделалось душно.
– Конечно! Тим же парень, если что, помочь сможет. А я… я пока ужин нам сварганю, как тебе идея? Заодно и Настю подбросишь домой. Ливень такой вон, как ей идти.
Идея подруги мне в целом понравилась. Все-таки одной вскрывать черный короб было жутко, а с кем-то, наверно, не так страшно. Плюс, я сразу смекнула, что Ольшанская хочет от меня избавиться. У них тут видимо интим намечался, а я все-таки испортила все своим визитом. Надо принимать ее план, и хочу или нет, возвращаться.
– Ладно, – кивнула я, шумно вздохнув. – Если это не сложно…
– Хорошо, – согласился и Тим, поднимаясь с табурета. – Мне несложно, даже интересно. Пошли, Настя…