Пролог
САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ГОЛОВКИНСКИЙ ДВОРЕЦ. РУССКИЙ ТЕАТР. 22 февраля 1755 года.
Битва. Битва в самом разгаре. Сражение при Цорндорфе не зря считается самым кровопролитным в истории Пруссии.
Кровь. Убитые. Стонущие.
Мы явно побеждаем.
Но, вот вижу в подзорную трубу знакомую фигуру. Король Фридрих лично подхватывает упавшее знамя и ведёт свои войска в безумную атаку на наши позиции. И словно зомби, из всех щелей выползают его солдаты и идут за ним.
Мои явно удивлены. Переглядываются нерешительно. Могут и дрогнуть.
Решительно выхватываю у знаменосца флаг и иду навстречу моему Царственному брату Фрицу. Стена на стену. Армия на армию. За мной тысячи и тысячи.
Я иду. Я веду их.
Могучее войско…
Тихо:
— Liebling, ganz ruhig da. Aufwachest. Wir sind im Theater. Ich bin in der Nähe.
Пауза. Уже по-русски (вдруг не понял спросонку):
— Любимый. Просыпайся. Мы в театре. Я рядом.
Тру глаза. Я её не понял? По-немецки? Смешно. Родной ведь язык.
— Ja, Liebling. Meine Seele, ich bin aufgewacht. Verzeih.
— Peter, Schande über uns nicht.
— Ja, meine Liebe.
Что-то я задремал. Никогда не любил всякие театры. Жена моя покойная очень любила меня таскать по всяким театрам, выставкам и музеям до самой моей старости. И я там, в будущем, регулярно задрёмывал в самый пафосный момент. В этой жизни тоже мало что изменилось. Разве что жена.
Не удержался от оценки сего действа:
— Was ist auf der Bühne?
Лина не оценила мою иронию.
— Зря ты. Прилично играют, кстати.
Прикрываю ладонью зевок.
— Прости, радость моя. Я не ценитель сего. Ты же знаешь.
Кивок.
— Я знаю. Schnarchst du wenigstens nicht. Bitte.
— А я храпел?