Это один из Старейшин. Владимир. Если он звонит мне лично, значит, дела плохи.
— Костя, мне очень жаль, — говорит. — Сегодня на твою семью было совершено покушение. Кто-то отравил их завтрак.
— Отравил? — переспрашиваю я, в голове — пустота.
— Да. Они не выжили, Костя. Мне очень жаль.
— Кто умер? — я задыхаюсь.
— Твоя мать, Егор, Паша, шеф-повар и шесть человек из его охраны.
— Вы уверены? И кто несет за это ответственность? — я должен задать этот вопрос, сделать вид, что не знаю. Но, конечно, мне все известно. Это была моя мать.
Она сказала: «Этому пришел конец».
И говорила серьезно. Мама понимала, что просто уйти недостаточно. Если бы потребовалось, Егор спустился бы за нами прямиком в ад. Но так мы с сестрой наконец-то обрели свободу, а мама, приняв яд сама, создала видимость нападения извне.
— Мы не знаем. Но обещаю тебе, мы выясним.
Нет, не выяснят.
Знаю, чего он ожидает от меня, ведь Братва не плачет, а строит планы мести, поэтому собираюсь с силами и говорю: — Спасибо, что сообщили. Я знаю, вам было непросто позвонить. Я буду в Москве максимум послезавтра. И тот, кто это сделал, заплатит, — клянусь я.
— Мы не станем объявлять об этом сразу, — говорит Владимир. — Это даст нам больше времени на расследование.
Когда вешаю трубку, у меня голова идет кругом. Моей прекрасной, доброй мамы, которая читала мне сказки на ночь и проверяла, нет ли у меня под кроватью монстров, когда я был маленьким мальчиком, больше нет. В конечном счете, у нее нашлись силы, о которых я и не подозревал. Я хочу выпить. Мне нужно выпить. Каждая клеточка тела требует алкоголя. У меня начинают трястись руки.
Сжимаю кулаки и со всей силы бью по столу. Нет. Я должен сохранять ясную голову. Должен спасти Аню.
Я храню в кабинете небольшой арсенал оружия — на всякий случай. Вызываю Леонида, рассказываю о своем плане перехватить Аню, и даю возможность отказаться, на что получаю возмущенный взгляд.
— Что это за солдат, который не последует в бой за своим генералом? — говорит он, пристегивая кобуру.
— Молодец. Если мы выживем, я твой должник, — я уже вооружился, заткнув за пояс несколько стволов, а также закрепив магазины, заряженные экспансивными пулями.
— Принимаю пожертвования наличными, Bugatti и водкой Beluga Epicure, — весело заявляет он.
Мы выходим к машине, Леонид следует за мной. Оказавшись там, я останавливаюсь как вкопанный. Михаил стоит, ожидая меня.
— Вот это сюрприз.
— Вы дали мне слово, — осторожно говорит он.
— И я сдержу его. Но я спешу. Мне нужно перехватить Аню, прежде чем она доберется до аукциона.
— Я хочу поехать с вами. Меня попросила Раиса, — вижу по его лицу, что он влюбился в эту девушку. Идиот. Хотя не мне об этом говорить.
— Если ты еще раз вздумаешь меня подставить...
— Знаю, — тихо говорит он, — но сейчас мы спасаем девушку, а не отправляем ее на растерзание, Сэр.
Мы быстро намечаем план. Михаил знает, что она едет на арендованном синем Volvo. Аукционный дом расположен в конце длинной грунтовой дороги, в глухой сельской местности. Грунтовка связана также с проселочной дорогой, поэтому Михаил поедет на своей машине, припаркуется у обочины и будет караулить ее с востока, а мы с Леонидом будем наблюдать с запада.
Всю дорогу мое сердце бешено колотится в груди. Мы находим густые заросли кустарников, за которыми прячем автомобиль, и наблюдаем за дорогой в бинокль. Аукционист продолжает названивать, он злится, спрашивая, когда я привезу Аню. Снова лгу, отвечая, что застрял в пробке, что, возможно, не успею к началу, но обязательно буду.
Он даже упоминает, что оставил несколько сообщений отчиму. Еще не знает, что тот мертв.
Каждая приближающаяся машина ненадолго вселяет в меня надежду, которую сменяет отчаяние, когда вижу, что это не она. В большинстве автомобилей — покупатели: мы находимся у черта на куличках, и другим просто незачем сюда приезжать.