Отрываю взгляд от телефона. Больше не вижу этого парня, кажется, я его потеряла. Не хочу беспокоить подруг, поэтому пишу: Все хорошо, берегите себя. Помните, не принимайте ни от кого выпивку! Спишемся через час!
Получаю ответ от Валерии: Конечно, мам.
Снова приходит уведомление, и на этот раз это моя лучшая подруга Раиса, которая все еще в Чикаго, на летних курсах.
Раиса: Очень по тебе скучаю! Веселишься без меня?
Я: Нет, я дома, смотрю телевизор и ем мороженое. Так скучно.
Раиса: Врешь. Это значит, что ты шляешься по клубам. Наслаждайся, шлюшка!
Улыбаясь, отправляю ей эмодзи со средним пальцем.
Поднимаю глаза и... черт, опять он. Опускаю голову и, протискиваясь между потными телами, направляюсь к бару. Там стоит охранник, встану рядом с ним и буду надеяться, что этот чудик отстанет. Пробиваясь сквозь плотную толпу, расталкиваю и распихиваю людей, а вслед летит русская брань. Может, я и провожу большую часть года в Чикаго, но все прекрасно понимаю. По настоянию мамы мы проводим учебный год в США, но отец постарался, чтобы я свободно владела родным языком.
Наконец, вырвавшись из толпы, спотыкаюсь и впечатываюсь в твердую, как стена, грудь мужчины. Испуганно вскрикиваю, отшатываясь назад. Когда поднимаю взгляд, сердце пускается в бешеный пляс.
Это Костя Степанов. Огромный, внушительный, ни на секунду не покидающий моих мыслей. Люди инстинктивно шарахаются от него, растворяясь в толпе. Все в нем кричит: «Братва». Сшитый на заказ костюм, крепкое телосложение, часы Patek Phillipe, молчаливая угроза в карих глазах.
Я знаю Костю и его сводного брата Пашу с двенадцати лет. Мой отец владеет импортно-экспортной компанией и ведет дела с Братвой. Оглядываюсь по сторонам и замечаю Пашу, флиртующего с официанткой за барной стойкой. Хорошо, что этот мелкий проныра отвлекся, потому что если бы увидел меня, то точно бы докопался.
Мой отец перевозит немало грузов для отчима Кости, Егора. Егор похож на человека, который топит котят забавы ради. Он пугает до чертиков, но не так, как Костя, который одним видом показывает «не связывайся со мной».
Костя придерживает меня за локоть, и в животе трепещут бабочки.
— Тебе нужно быть осторожнее, — раздается его голос из широкой груди.
— Прости, не смотрела, куда иду, — приходится повысить голос, чтобы перекричать музыку. — Какой-то парень ходит за мной повсюду, и это сбивает с толку.
Он наклоняется, губами касаясь моего уха.
— Да, знаю. Мои люди позаботятся о нем.
Дрожь пробегает по позвоночнику. Я понимаю, что это значит.
— Он был из Братвы? — прошедшее время в данном случае уместно.
— Нет, просто какой-то пьяный кусок дерьма, — значит, интуиция меня не подвела. — Где твой телохранитель? Я позабочусь и о нем, раз он оставил тебя одну в такой ситуации.
От него пахнет водкой, а язык слегка заплетается. Он много пьет, чтобы заглушить какую-то потаенную боль. Другие люди смотрят в эти карие глаза и видят неприкрытую жестокость. Вот почему они шарахаются от него, когда он входит в комнату. Я же могу разглядеть под кипящей яростью скрытую печаль, таящуюся глубоко внутри.
— У меня нет телохранителя. Здесь сотни людей, что со мной может случиться?
Костя прищуривается, глядя на меня. И нетерпеливо тащит меня через весь зал. Мне больше не приходится протискиваться: люди буквально спотыкаясь, спешат убраться с нашего пути. Он заводит меня в коридор, подальше от шума.
— Ты хочешь сказать, что приехала сюда без охраны? — он наклоняется ко мне так близко. Мне нравится его запах: нотки бергамота в одеколоне подчеркивают чистый, мужской мускус. — Твои родители в курсе? А Маша?
Маша — моя няня. Она, по сути, вырастила меня в одиночку: мама никогда не отличалась заботливостью. К счастью, Маша уже старенькая и засыпает в восемь часов, так что она не знает, что я иногда сбегаю, ведь всегда возвращаюсь домой до ее пробуждения.
Мама сидит в своей комнате и дуется, потому что ненавидит Москву и хочет обратно в Штаты, а еще потому, что отец уехал на пару дней в «деловую поездку», которая, вероятно, включает в себя его последнюю любовницу.
— Я приехала с подругами, — обвожу рукой помещение. — Они где-то там. Могу написать им, если понадобится.
— Твои подруги — кучка избалованных девчонок. А твой отец — слабак и дурак, раз позволяет тебе такие вольности. Наши женщины не ходят в ночные клубы без сопровождения, — его густые брови сходятся на переносице, образуя гримасу ярости.
Наши женщины. Да ладно. То, что отец ведет дела с Братвой, не делает его одним из них. Однако Костя, похоже, так не считает.
— Тогда я рада, что живу в Америке, — говорю я.