Варфоломей — высокий, сухощавый, со шрамом через правую скулу и глазами цвета холодного железа — коротко кивнул мне. Никаких приветствий, никаких рукопожатий. Мне нравились люди Варфоломея.
Я развернул тактическую схему — мысленно, по данным Гримуара, накопленным за три недели наблюдения.
— Дом — четыре этажа, — начал я тихо. Все подались ближе. — Первый — коридор, кухня, комната охраны. Вход — парадная дверь, укреплена рунным периметром. Чёрный ход — со двора, тоже укреплён, но слабее. Окна первого этажа — забраны решётками, зачарованы. Второй этаж — жилые комнаты. Третий и четвёртый — рабочие: архив, зал совещаний, связное оборудование.
— Противник? — спросил Варфоломей.
— Минимум шесть Адептов. Плюс Подмастерья — от четырёх до восьми, точнее не скажу, подавитель сканирования не даёт чёткой картины. Итого — от десяти до четырнадцати боевых магов за укреплёнными стенами, с рунной защитой и домашним преимуществом.
Варфоломей переглянулся со своими. Ни страха, ни колебания — только быстрый профессиональный расчёт. Один из Адептов — невысокий, плотный, с бритой головой и татуировкой руны на виске — тихо спросил:
— Одновременно?
— Одновременно, — подтвердил я. — Три группы. Я — парадная дверь, в лоб. Сергей с двоими — чёрный ход, со двора. Варфоломей с четверыми — через окна второго этажа, лестницы на крышу соседнего дома. По сигналу — все разом. Не даём опомниться, не даём организовать оборону. Скорость и натиск.
— Пленные? — уточнил Варфоломей.
— По возможности. Но если выбор между пленным и жизнью кого-то из наших — выбирайте жизнь.
Кивки. Молча. Все всё поняли.
Кузнечная улица. Пустая в предрассветных сумерках. Дом номер четырнадцать — кирпичный, четырёхэтажный, с узкими окнами и тяжёлой дубовой дверью. Ничем не примечательный — если не знать, что стены прошиты рунными контурами, а внутри сидят люди, каждый из которых способен в одиночку положить отряд стражи.
Гримуар показывал: подавитель сканирования работает. Ауры внутри — размытые пятна, нечёткие. Но я — Мастер. Пробил подавитель на семьдесят, может семьдесят пять процентов. Шесть ярких контуров — Адепты, без сомнений. Четыре послабее — Подмастерья. Итого — десять. Может, есть ещё — те, кого подавитель прячет полностью.
Пять тридцать две. Удар — в пять тридцать пять. Три минуты.
Группы разошлись. Сергей с двумя Адептами Варфоломея обогнул дом — к чёрному входу со двора. Варфоломей с остальными — к соседнему зданию, на крышу, к окнам второго этажа.
Я остался один. Перед парадной дверью. Плащ — скинул, бросил на мостовую. Меч — в правой руке. Левая — свободна. Маскирующий амулет — деактивирован. Аура — развёрнута полностью, Мастер пятого ранга, без маскировки, без сдерживания.
Пусть знают, что к ним пришло.
Пять тридцать пять.
Телекинетический удар — всю мощь нового резерва в одну точку. Не по двери — по стене. По всей стене вокруг двери: косяк, кладка, рунные контуры. Стена — метровая, кирпич на растворе, прошитая защитными рунами — не выдержала. Не рухнула — вылетела наружу облаком пыли, обломков и осколков рунных линий, которые гасли на лету, рассыпаясь красными искрами. Дверь — вместе со стеной, единым куском — врезалась в противоположную стену коридора и разлетелась щепой.
Грубо. Неэлегантно. Но когда ты ломаешь укреплённую позицию — элегантность не входит в список приоритетов.
Рунный периметр — уничтожен. Подавитель сканирования — повреждён, мерцает, работает в четверть силы. Я видел их теперь — всех, чётко, как на ладони. Десять аур, мечущихся внутри здания. Шесть ярких — Адепты. Четыре тусклее — Подмастерья. Паника, хаос, крики. Они не ожидали, что кто-то вынесет стену целиком.
Я вошёл.
Коридор — заваленный обломками, пыльный, с осевшим потолком. Справа — комната охраны. Дверь — сорвана с петель ударной волной от моего входа. Внутри — двое Подмастерьев. Один — на полу, оглушённый, засыпанный штукатуркой. Второй — на ногах, с мечом, щит активирован. Молодой, лет двадцать пять, испуганный, но готовый драться.
Он не успел. Телекинетический захват — за корпус, рывок, бросок в стену. Глухой удар, хруст, тело сползло и замерло. Жив — просто отключился.
Из кухни — одновременно, двое. Оба Адепты. Первый — огневик: стена пламени, от пола до потолка, поперёк коридора. Жар — ощутимый даже для меня, волосы затрещали. Второй — за стеной огня, воздушник: я чувствовал, как он формирует что-то тяжёлое, концентрированное, готовясь ударить, когда стена опадёт.
Я не стал ждать, когда она опадёт. Шагнул сквозь. Мана, уплотнённая до физической плотности — телесный щит Витязя — приняла жар на себя. Больно, горячо, одежда задымилась — но кожа цела, и я вышел по ту сторону стены раньше, чем огневик успел перестроить заклинание.
Его лицо — то выражение, когда человек видит невозможное. Никто не проходит сквозь стену Адептовского огня. Никто.
Удар мечом — по жезлу, не по руке. Жезл разлетелся пополам, обрубки брызнули искрами. Одновременно — левой рукой — воздушный кулак во второго, в того, что за спиной. Адепт-воздушник вскинул щит — мой удар врезался в барьер, проломил его на две трети, отбросил Адепта на три шага. Не вырубил — но заставил отступить, потерять концентрацию, сбить заклинание.
Огневик без жезла — полсилы, может треть. Попытался ударить руками — огненный шар, от ладони, слабый, неоформленный. Я перехватил — голой рукой, тем самым приёмом. Шар погас в моих пальцах. Огневик отшатнулся.
Телекинезом — обоих. Одновременно. Два захвата, два рывка. Огневика — к стене, впечатал спиной, придавил. Воздушника — к полу, лицом вниз, обездвижил. Двое Адептов — нейтрализованы. Четверо — ещё в здании.