Я спустился по лестнице. Вернул ключ сторожу — тот принял его молча, даже не взглянув на меня. Вышел во дворик. Яблоня стояла, голая и терпеливая, ожидая весны, которая в этом мире приходила позже и уходила раньше, чем в моём.
Я шёл обратно через церковный квартал — неспешно, как человек, закончивший скучную работу и никуда не торопящийся. Руки в карманах, плащ запахнут, выражение лица — усталое и равнодушное. Обычный консультант, отработавший свой допуск.
А сканирование работало на полную.
И на выходе из церковного квартала — там, где арка с крестом-артефактом — я поймал ещё один сигнал.
Чужая аура. Другая — не та, что вела меня утром из Нижнего города. Этот был сильнее, чище в маскировке. Артефакт — уровнем выше, не стандартная «глушилка» Подмастерья, а что-то изготовленное на заказ. Аура едва прощупывалась — тонкая, как нитка паутины. Адепт. Настоящий, полноценный Адепт четвёртого ранга, который умел прятаться.
Он стоял у стены дома напротив ворот церковного квартала — в нише между двумя колоннами, в тени, неподвижный. Не смотрел на меня — смотрел в сторону, на улицу, делая вид, что ждёт кого-то. Но аура его — та невидимая, едва различимая нить — была направлена точно на ворота. На вход и выход. Фиксировал каждого, кто входил и выходил.
Следят не только за мастерской. Следят за церковным кварталом.
Или — следят за мной. Перехватили на выходе из Верхнего города, куда утренний хвост не смог пройти. Эстафета: один довёл до границы, передал другому, тот подхватил на этой стороне. Слаженная работа. Профессиональная. Дорогая — Адепт с заказным артефактом стоит серьёзных денег.
Кто платит?
Я прошёл мимо, не замедлив шаг. Не посмотрел в его сторону. Продолжил путь через Верхний город к заставе — спокойно, размеренно, как человек, не подозревающий о слежке. У заставы предъявил документ, получил кивок стражника, прошёл в Средний город.
Адепт не последовал за мной. Остался у церковного квартала. Стационарный пост — как тот, на рынке. Сеть. Они раскинули сеть по городу, и я ходил по ней, оставляя следы в каждом узле.
На обратном пути через Средний город ко мне снова прицепился утренний хвост — или его сменщик, ауры однотипные, я уже не различал. Довёл до Нижнего города, до квартала жестянщиков, до поворота к мастерской — и отстал. Вернулся на свою крышу. Доложит: объект ходил в Верхний город, пробыл три часа, вернулся.
Я зашёл в мастерскую. Закрыл дверь. Спустился в подвал.
Сергей сидел на лежанке и ждал. По его лицу я видел: он чувствовал моё состояние. Не магически — по-человечески. По тому, как я двигался, как смотрел, как сел на табурет и молча достал контейнер из сумки.
— Нашёл, — сказал он. Не спросил — констатировал.
— Нашёл.
Я положил контейнер на верстак. Открыл. Достал записку и протянул Сергею.
Он читал молча. Медленно — не потому что плохо видел или не понимал, а потому что каждое слово взвешивал, впитывал, укладывал в картину, которую строил в голове. Лицо не менялось — ровное, спокойное, сосредоточенное. Только глаза — серые, Витязьи — чуть сузились, когда дошёл до абзаца про семь вскрытых бункеров.
Дочитал. Положил записку на верстак. Посмотрел на меня.
— Корнеев, — сказал он. — «Щит». Второй взвод Московского узла.
— Ты его знал?
— Нет. Но знал о «Щите». Элитный взвод — разведка и диверсии. Если кто и мог выжить полтора века в одиночку и вести собственную войну против «Наследия» — то именно такой человек.
— Сто пятьдесят семь лет, — сказал я. — Записка датирована сто пятьдесят седьмым годом от Падения. Сейчас — триста тридцатый. Сто семьдесят три года прошло с тех пор, как он оставил этот тайник.
— Жив?
— Не знаю. Витязь-3М с магической регенерацией теоретически может протянуть и дольше. Северова — Витязь-1М, первое поколение, ей три с половиной века, и она жива. Но Корнеев в записке писал, что уходил от «Совета» дважды и не уверен в третьем разе.
Сергей кивнул. Помолчал. Потом:
— Покажи карту.
Я активировал Гримуар. Данные с кристалла развернулись над верстаком — голографическая проекция, видимая только мне и Сергею через наши собственные Гримуары. Карта: территория бывшей России и сопредельных государств. Двенадцать красных точек. Семь — перечёркнуты. Две — залиты чёрным. Три — мерцают жёлтым.
— Тверь, — сказал Сергей, указав на первую жёлтую точку. — Враждебное княжество. Туда мы не сунемся — не сейчас, не в наших силах.
— Согласен.