«Куда мне с подводной лодки, которая затонула?», — подумал я. Вслух сказал по-другому:
— Другого выхода не вижу. И другой родни тоже…
Вошел Анисим. Буквально несколько движений — на столе белоснежная скатерть. Интересно, сколько их у него в запасе? Следом на столе появились блюда с бужениной, балыком, овощной нарезкой.
— Закуска сегодня простая, походная, — сообщил он и удалился.
— Врет ведь, — усмехнулся Рукавишников. — Сейчас он принесет какой-нибудь десерт, тоже походный. Или еще что похлеще.
Но дед ошибся. Анисим принес большой чайник чая, кружки, миску с медом и со скорбным лицом сообщил:
— Я удаляюсь выполнять ваше распоряжение.
— Это какое? — нахмурился дед.
— покупать водку всем и каждому, кто окажется в рудничном поселке. И смотреть, чтобы по два раза не подходили за выпивкой.
И удалился. Спина его была ровной, прямой, будто кол проглотил.
— Обиделся, — констатировал дед. — Еще бы знать, на что? Но, Федор, ты Анисима держись. Не смотри на его кухарские чудачества, так-то он человек знающий. На денежные дела у него чутье. Да и хозяйство мое все на нем, все до последней щепки на память знает. Ночью разбуди, не проснется еще, а уже расскажет, сколько домов у меня во владении, во сколько обходится содержание, и сколько человек на меня работают. Налоги все считает до копейки, и экономит так, что комар носа не подточит. В Санкт-Питербурге ему готовкой занимать особо некогда, вот только когда куда в поездку отправляемся, позволяет своей душе порадоваться.
За разговорами незаметно опустошили тарелки. Чай выпили быстро и Зверев, зевнув, попрощался.
— Федя, может ты тоже со мной к казакам в избу пойдешь? — предложил он. — Не выспишься ведь.
— Это почему? — удивился Рукавишников.
— Да храпите вы, Иван Васильевич так, будто кто медведя в берлоге душит.
— Поклеп натуральный! — возмутился дед. — Сплю как человек с чистой совестью!
— Да ладно вам, спорить из-за пустяка, — я встал. Собрал со стола посуду, вынес, поставил в таз в сенях.
Вернувшись, продолжил:
— Сегодня так устал, что мне хоть пушки над ухом пали, не услышу. Спать буду без задних ног.
Но, как говорится, хочешь насмешить Бога, расскажи ему о своих планах.
Глава 28
Приснилось, что я в берлоге медведя, там же Рукавишников. Он бы медведя душит, а тот рычит и пытается вырваться. Проснулся. Храп Рукавишникова действительно был таким, что куда медведь попал. Надо было послушать Зверева и лечь спать в его избе.
Встал, стащил с печи одеяло, вышел на крыльцо. Звезды — с ладонь. Небо чистое, ясное, ночное.
Волчок лениво мотнул хвостом и продолжил спать. Я сел на ступеньку, завернулся в одеяло и смотрел на звезды. Душа рвалась туда, к ним, в неизведанное.
Хотя… за неизведанным к звездам лететь не надо. Вспомнить хотя бы вчерашний день. Что это было? Предположений можно строить много, но ответ все равно будет лежать где-то за пределами человеческого понимания, и в то же время, совсем рядом. Я в этом просто уверен.
Подошел Анисим, сел рядом.
— Молодой барин, я тут одежду вашу стирать собрался, — тихо сказал он.
— А смысл? — я пожал плечами. — Там рванье такое, что выбросить проще. Вчера как-то про чистоту и аккуратность вспомнить некогда было.
— Ну не скажите, старое не беречь — нового не иметь, — назидательно произнес он. — Только вот карманы, уж простите меня великодушно, проверил перед стиркой, — сообщил он извиняющимся тоном. — И вот что обнаружил.
Приказчик протянул мне цепочку. На ней, зацепившись за застежку, покачивался колокольчик, который Джа-лама подарил мне во сне, но, как оказалось потом, наяву.