Читать книгу «Федька Волчок» онлайн.

— Феня принесла муксуна, — сообщила Мария Федоровна. — Просила еще вчера принести. А ее Аристарх только сегодня с промысла вернулся.

— Всегда пожалуйста, как рыбки захотите, сообщайте, — тут же откликнулась Феня, заматываясь пуховой шалью поверх шубы. — Я домой побегла, а завтра кулебяку напеку. И с рыбой, и с грибами, — и она пошла к сеням.

Дмитрий Иванович проводил ее до калитки, вернулся и, прежде чем сесть к столу, сообщил:

— Калитку запер, а то озоруют в городе в последнее время. Ну, благославляясь, приступим к трапезе вечерней, — произнес он слегка в нос.

— Давай ешь уже, шутник, — рассмеялась его супруга. — Грех отца Евдокима так похоже передразнивать. Рыба сегодня знатная, пальчики облизать можно.

Рыбка действительно была царской и просто таяла во рту. Я отдал должное, ел с таким аппетитом, какого уже не помнил много лет.

Вечер прошел тихо, за приятными разговорами. Тут же на высоком стульчике сидел сын Зверева — маленький Максимка. Странно было смотреть на ребенка и знать, что проживет он ровно сто лет, что организует первый зоопарк в Алма-Ате, и потом всю жизнь будет заниматься любимым делом. Пока будущий зоопсихолог сидел за столом и размазывал кашу по тарелке, норовя запустить с ложки комок, как с катапульты.

— Слышал сегодня, что Болдырева перевод ждет, в столицу его прочат. В Санкт-Петербург, на какую должность, пока не ясно, но что в кабинет Его Императорского Величества — это точно, — рассказывал последние новости Дмитрий Иванович. — С одной стороны вроде бы повышение, а с другой не справился он с заданием, — и вздохнул.

— Что за задание? — не удержался я от вопроса.

— Восстановить горное производство, — ответил Зверев, и тут же сменил тему:

— Завтра пойдешь со мной метеостанцию проверять?

— Пойду, — ответил ему. — Но с большим удовольствием я бы с вами ходил на работу. Хочется посмотреть, что сейчас с горным производством на Алтае, какие месторождения уже разведаны, какие разработаны, а какие ждут своего часа.

— Вон как, — засмеялся Дмитрий Иванович, — чувствуется родовая хватка Рукавишниковых. А Реальное училище, значит, не подошло?

— Почему ж, я договорился, экстерном сдам за курс шестого класса и седьмого дополнительно, — спокойно ответил ему.

Мария Федоровна на минут отвлеклась от сына и заметила:

— Талантливый мальчик ты, Феденька, но слишком не перетрудись, готовясь, — и тут же к Максимке:

— За маму ложечку, за папу ложечку, — малыш плюнул кашей на слюнявчик и, поднял руки, положил ладошки на голову. Мать тут же заворковала:

— Гуси-гуси полетели на головку сели! — и снова: — Ложечку за маму, ложечку за папу…

Мне почему-то вспомнилась другая прибаутка, которая помогала накормить детей — моих собственных, в той, другой жизни — в таком вот нежном возрасте: «Летит, летит ракета, вокруг земного света, а в ней сидит Гагарин, советский русский парень!» — на слове «парень» ложка, которой изображал в тот момент ракету, должна была «влететь» в рот ребенку. Каша под эту прибаутку съедалась на ура.

Я поблагодарил за ужин и попросил разрешения подняться к себе.

В комнате горела керосиновая лампа, хотя еще было достаточно светло. Сел к столу, подтянул ближе альбомный лист и как-то сама рука потянулась к карандашам. Сначала просто бездумно чертил линии на листе, и сам не заметил, как они сложились в рисунок. Буквально через полчаса с белого листа на меня смотрел тот самый ряженый жандармский поручик. Жесткое лицо, аккуратная эспаньолка и усики, брови дугой и хитрый прищур глаз. Мальчик умеет рисовать, что ж, отлично. Видимо, память тела все-таки какая-никакая есть. Я взял портрет и спустился вниз.

— Дмитрий Иванович, передайте следователю Курилову. Портрет того ряженого, что выпустил каторжника и пристрелил его. И он же гувернантку зарезал. А вообще я, конечно, не имею права голоса в этом деле, но посоветовал бы начать с самого начала.

— Интересно, продолжай, — потребовал Зверев.

— Выяснить, кто такая эта Луиза Померло. По чьей рекомендации она получила место возле меня. С кем встречалась в Томске. И, в конце концов, кто отец ее ребенка, которым была беременна, — сказал я, не подумав, что могу смутить жену Зверева.

Она прикрыла ушки двухлетнему Максимке и, буквально в ужасе уставившись на меня, воскликнула:

— Феденька, тебе и слов-то таких знать не положено!

— Ну хоть не Федор Владимирович, — я улыбнулся, — и то уже хорошо. Спокойной ночи!

Когда шел к лестнице, услышал, как Дмитрий Иванович, разглядывая портрет, задумчиво произнес:

— А ведь я где-то видел этого человека…

Глава 10