Читать книгу «Федька Волчок» онлайн.

Оттолкнув меня, в комнату ворвалась Наталья Николаевна. Она быстро оценила обстановку, шагнула к Нюре и влепила ей пощечину.

— Прекрати истерику! — спокойно сказала своей помощнице.

Нюра ойкнула и умолкла. Она перекрестилась, залилась слезами, но визжать перестала.

Наталья Николаевна подняла руку черноволосой женщины, нащупала пульс и тут же разжала пальцы. Рука убитой безвольно упала на постель.

— Федя, бегом за урядником, — приказала мне.

Я тут же бросился выполнять поручение.

Бежал до съезжей избы и молился, чтобы Платон Иванович был на месте. Мне повезло, урядник стоял на крыльце. Рядом с ним высокий, почти на голову выше низкорослого Платона Ивановича, человек в двубортной жандармской шинели светло-синего цвета. На голове шапка с кокардой, на боку черная кобура с револьвером системы «Смит и Вессон».

Я услышал обрывок разговора:

— … случаи злодейств на Беловском тракте. Ловим шайку Васьки Рваного. Рваный — это и фамилия настоящая, и прозвище, отмечу, очень точное, ему подходит, — голос у жандарма был громкий, зычный, его издалека слышно. — Команда жандармская в Гурьевске задержалась, а я прослышал, что и у вас тут озоруют, ну и выдвинулся вперед. Может, твои охотники, Платон, и поймают кого. А так-то от самого Томска по следу идем. Хотя у меня вопрос другой, я с ними только попутно. Мн поручено догнать и сопроводить до Барнаула даму одну, с барчуком едет. Мальчишка мелкий, но по возрасту тринадцать весен уже минуло.

— Платон Иваныч! — просипел я, задыхаясь после быстрого бега. — Платон Иваныч, там в больнице убийство.

Урядник изменился в лице:

— Наташа? — побелев, выдохнул он едва слышно.

— Нет. Нальниколавна в порядке, — поспешил успокоить его. — Там ту, которая со мной ехала, убили. Натальниколавна сказала вас позвать…

Но урядник не дослушал, он уже бежал к земской больнице.

Жандармский поручик спокойно спустился с крыльца, не торопясь, направился за Платоном Ивановичем. На меня сначала не обратил особого внимания, только скользнул по моему деревенскому «прикиду» безразличным взглядом. Но потом посмотрел мне в лицо и споткнулся. Вокруг его головы собралась чернота. Печаль? Нет, печаль мягче, тут скорее злоба.

Снова вижу цвет чувств, видимо, на бегу медальон под одеждой перевернулся камнем вверх.

Жандарм бросил на меня еще один взгляд, такой, каким смотрят на жертву сквозь прицел, но ничего не сказав, быстро зашагал за урядником.

Видимо, решил, что я никуда не денусь. Он явно знал мальчика, которого теперь в этом времени заменяю я — стреляный воробей, проживший длинную жизнь.

Я сильно отстал, дыхания не хватало. Подумал, что пацан мог быть кем угодно, но спортсменом он точно не был. Не удивлюсь, если мамки-няньки-гувернантки с него сдували пылинки.

Я не ошибся в своем предположении. Когда вошел в больницу, жандарм рассказывал об убитой:

— … гувернантка Федора Рукавишникова, мадемуазель Луиза Померло…

— Да уж всем понятно, что мадемуазель «померло», — перебил его урядник.

— Да нет, не то… Фамилия у нее такая — Померло, французская, — жандармский поручик развел руками. — Сам подивился такому прозванию, когда начальник Томского жандармского управления поручил нагнать ее и сопроводить.

Я держался за белую занавеску на дверях, но в комнату не входил. Мужчины стояли ко мне спиной, и я видел синий отсвет сочувствия над головой Платона Ивановича и красный, полыхающий вихрь вокруг жандарма. Теперь я не сомневался в том, что этот человек кто угодно, но не представитель власти.

— Фамилия несчастливая, — вздохнул урядник. — Жалко девицу. Что ее в Барнаул понесло, тем более, с фельдъегерем?

— А она сына покойного Владимира Рукавишникова, сироту, к опекуну сопровождала, ответил жандарм.

— Это что получается, Ивана Васильевича внучок? — в голосе урядника появилось удивленное почтение.

— Получается, что так. Сам-то Иван Васильевич внука на дух ни разу не видел и на руки не брал. Незаконнорожденный потому что. Он и сына за то в Томск сослал, что сошелся с девицей против его воли и жил во грехе. И девица престранная была… А сам Рукавишников, Иван Васильевич-то, старой веры придерживался…

— То-то я смотрю, Федька Волчок двумя перстами крестится, — заметил Урядник.

— А почему Волчок? — удивился в свою очередь жандарм.