Александр снова опустил взгляд на лист, но смотрел так, словно глядел сквозь бумагу.
— И ещё кое-что, — продолжила она. — Как ты знаешь, на днях я стану высшей. Я уже ощущаю прорыв. Если волна действительно прилетит — я отправлюсь к ней.
Александр напрягся.
— Зачем? — спросил он. — Ты ведь только возьмёшь ранг и будешь не так сильна, как другие высшие. Не стоит ли…
— Саша, — Светлана резко оборвала его, твёрдо глядя в глаза. — Когда сам станешь высшим — тогда и будешь рассказывать мне, кто кого сильнее, а кто слабее.
Она медленно вновь подошла к креслу, провела рукой по его спинке и, немного помолчав, продолжила, отвечая уже на его «зачем»:
— Всё очень просто.
Светлана пошла дальше и остановилась у стены с фотографиями. Женщина посмотрела на снимок, где было всё семейство Вяземских, когда дети ещё были детьми. Пальцем коснулась рамки рядом с мужем, и тихо добавила:
— Он тоже мой сын. Пусть я и не вынашивала Сергея, пусть мы и не были в ладах, пусть я и отказывалась от него, но он — Вяземский, и доказал это не словом, а делом. Нас и так осталось немного… Я должна быть рядом с ним, когда прилетит эта волна, чтобы и ещё одного не стало…
Александр отвёл взгляд. В груди поднималось яростное желание спорить, запрещать, удержать её любой ценой. Но перед глазами всплыли недавние сцены, где оба брата стояли плечом к плечу, защищая Род.
Стиснув зубы, он выдохнул, смиряясь и с её решением, и с собственной слабостью.
— Я… понимаю, мама. Будь осторожна. И… береги брата.
— Саша, когда всё это закончится, когда опасность останется позади, мне, как высшей, придётся уйти служить империи. Род останется без сильного мага, — Светлана подошла ближе, взяла его руку и кончиками пальцев коснулась печати герба на его перстне главы Рода. — Ты помнишь, что пообещал мне?
— Помню, — тихо ответил он.
Светлана кивнула, отпуская его руку.
— Не отступай от принятого решения.
Глава 7
Угроза, откуда не ждали. Битва за столицу
— Ты уверена? — тихо спросил я.
— Да, — она едва слышно сглотнула. — Если волна… если что-то пойдёт не так, я хочу, чтобы от тебя во мне осталось не только то, что я твоя жена. Я хочу носить в себе часть тебя. Нашего ребёнка. — Она запнулась, но тут же добавила: — И ещё… я хочу это не только из-за волны…
Жизнь всегда делится на череду выборов — правильных или неправильных.
Гоблины в разломе показали, что может произойти, если сделать один из выборов или если не делать ничего. Палка о двух концах: ты либо принимаешь и ждёшь судьбу, либо вершишь её — и есть шанс, что предначертанное не исполнится.
Не знаю, те статуи — это три возможных будущих или цепочка последствий одного решения, но даже задумываться не стану над этим.
Передо мной моя жена. И чьи желания я должен исполнять, как не её? Верить в прихоти судьбы? Вот уж нет… Из-за каких-то надумываний я не стану расстраивать ту, кто любит меня всем сердцем и душой, и готова ради меня на всё.
Не судьба определит наше будущее. Мы сами его построим.
Я поднял руку и легко коснулся её щеки. Она мгновенно прижалась к моей ладони, закрыв глаза, а потом, будто боясь, что я передумаю, шагнула ко мне, сокращая и без того небольшое расстояние.
Её пальцы сомкнулись на моей шее сзади. Взгляд — уже совсем другой, решительный. Она потянулась ко мне, и в её поцелуе не было ни тени робости — только горячее, настойчивое требование, в котором слышалось: «Сейчас. Пока мы живы. Пока ты мой».
Я ответил. Она отозвалась. Плавно, но жадно, прижимаясь всем телом, будто стремясь раствориться во мне. Пальцы Ани скользнули по моей шее, потом ниже, к груди, и её дыхание стало сбивчивым.
Когда я поднял её на руки за бёдра, она обвила меня ногами. Я чувствовал, как её сердце бьётся в такт моему — быстро, рвано. Между поцелуями она смотрела мне прямо в глаза, готовая идти до самого конца. Целуя её, я энергией выключил свет.
Одежда с нас была сорвана почти мгновенно, на неё просто не хотелось уделять ни секунды. Ни о каких долгих прелюдиях и речи не шло, Аня, горячая и неистовая, словно настоящая буря, желала всего здесь и сейчас…
Уложив её на постель, навис над ней, гладя жаркое и жаждущее продолжение нежное тело, отзывающееся от прикосновения дрожью и всё большим желанием.