— Дедушка.
— Ты оставил образец?
— Ты же знаешь, что оставил, — его приспешники, несомненно, уже собрали его. — Миллионы потомков дома Бэлфор только и ждут, чтобы их имплантировали.
Ты больной ублюдок.
Он скользнул взглядом по моей груди.
— Твой наряд оскорбителен.
— Это Нью-Йорк, — сказал я, потому что он ненавидел, когда ему напоминали о том, как его выгнали из Европы. — Мне нужно было слиться с людьми. Как ты знаешь, когда мой вид перекидывается, мы оказываемся голыми.
— Проблема, которую ты мог бы легко устранить, взяв другой элемент.
— Я доволен тем, что у меня есть. В конце концов, это принадлежало моей матери.
Его рот сжался.
— Ты дурак, что избегаешь власти, когда у тебя есть возможность захватить её. Ты позоришь этот дом, цепляясь за посредственность.
Я намеренно перевёл взгляд с его стола на чёрную вышивку на его тунике.
— Не больше, чем ты ставишь это в неловкое положение, перемещаясь сквозь мебель и меняя наряды, просто чтобы доказать, что ты владеешь телом и воздухом.
Что-то тёмное и жестокое промелькнуло в его глазах. Оно было там и исчезло в мгновение ока, но он позаботился о том, чтобы я это увидел. Он ненавидел, когда над ним насмехались — может быть, даже больше, чем он ненавидел меня. Как и у многих деспотов до него, гордость была его большой слабостью.
Естественно, я пользовался этим всякий раз, когда это было возможно.
Выражение его лица разгладилось, взгляд снова стал презрительным.
— Твои детские насмешки утомительны.
— Как и эти встречи. Дедушка.
— Мулло подойдёт, как я уже говорил тебе раньше.
Ах да. Ему также не нравилось, когда ему напоминали о наших отношениях.
Я отвесил короткий, насмешливый поклон.
— Как пожелаешь, Мулло. Я выполнил свою часть нашей сделки. Теперь я возьму сомнус (прим. перев. — что-то вроде снотворного) и отправлюсь своей дорогой.
Он удерживал мой пристальный взгляд долгое мгновение, позволяя своему недовольству закипать между нами. Послание в его взгляде было ясным: он мог уничтожить меня одним движением руки.
Мог. Но не стал бы. Это была дилемма, которую он сам создал. Ведьмы могли вырывать элементы друг у друга силой — то, что Мулло делал множество раз. Но тайные элементы были редки, и их было трудно контролировать. По умолчанию ведьмаки, которые контролировали кровь, тело и дух, были чрезвычайно могущественны. Опасны в бою. Согласно легенде, Мулло нашёл способ обойти эту опасность.
Вместо того, чтобы рисковать поражением и потерей своих собственных элементов, сражаясь за тайну, он заключил сделку с оракулом Асмиры, обменяв свою плодовитость на силу тела и духа. Конечно, это была высокая цена, но в то время у него было два чистокровных наследника.
Потом времена изменились.
Конечно, всё это было легендой — историей, затерянной в туманах прошлого. И всё же у Мулло больше никогда не было детей. Он также страдал от моего статуса его наследника, несмотря на то, что ненавидел меня до глубины души.
Так что, да, неподтверждённая легенда или нет, я знал, что мой дедушка и Дом Бэлфор были в дерьме. Единственным элементом, которого не хватало Мулло, была кровь. Но это не имело значения. Даже имея под своим контролем все семь элементов, он не мог сотворить ребёнка из воздуха с помощью магии. Он нуждался во мне, и это бесконечно его бесило.
Я улыбнулся лицу, которое так сильно напоминало моё собственное.
— Сомнус?