— Ты можешь спать на одной стороне, а я на другой. Раз уж мы так хорошо это умеем, — мои слова игривы, непоколебимо уверенны, так бывает только после той перемены, которая, кажется, произошла между нами сегодня вечером.
Сейнт заботится обо мне так же сильно, как я о нем, и то, что он пришел, доверился мне после всего, через что прошел, доказывает это.
Я двигаюсь к изголовью и залезаю под одеяло, когда он наконец-то, наконец-то подходит ко мне, все еще одетый только в полотенце, которое едва прикрывает его.
Я совершенно точно осознаю, что буквально приглашаю искушение в свою постель, и, возможно, именно этого я и хочу.
Но я также просто хочу быть рядом с ним. Не хочу, чтобы он спал один, чтобы больше не сталкивался с тяжелым одиночеством.
Сейнт заползает под одеяло рядом со мной. Его ноги настолько длинные, что свисают с края. Он такой большой, что в кровати почти не остается места. Пространство между нами гораздо меньше, чем я ожидала.
Я выключаю лампу и поворачиваюсь на бок, глядя на него.
Снаружи все еще бушует ураган, поэтому луна спрятана за густыми облаками, и единственный свет в комнате — это мягкое, тусклое свечение лампы из ванной.
Мой взгляд скользит по изгибу его носа и скул, останавливаясь на его подбитом глазу, и беспокойство возвращается. Его губы полные, разбитое место еще более опухшее, и, несмотря на то, что сегодня его лицо пострадало, он все еще самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела.
Он поворачивается, чтобы посмотреть на меня, и мои губы изгибаются в легкой улыбке.
— Мне нравится. То, что ты здесь.
— Мне тоже.
Комфортное, легкое молчание повисает между нами, пока мы смотрим друг на друга, не двигаясь, просто дыша, впитывая друг друга. Он поворачивается ко мне, тянется к пряди моих волос и бездумно наматывает ее на палец. Это движение почти убаюкивает меня.
Если бы не тепло, начинающее разливаться в нижней части живота от такой близости, и того, что его губы всего в нескольких дюймах от моих, возможно, я могла бы заснуть.
Но сейчас я просто хочу, чтобы он прикоснулся ко мне.
Поднимая руку, я обхватываю его запястье и медленно тяну его руку к своей груди, помещая ее там.
Я наблюдаю, как кадык на его горле двигается при грубом, неровном глотании.
— Мы никогда не были хороши в соблюдении правил, да, Золотая Девочка? — бормочет он, его голос становится низким.
Одно правило не имеет ничего общего с линиями на льду или стороной кровати, на которой мы обещали оставаться.
Никогда не влюбляйся в плохого парня.
Правило было простым.
Легким.
Только вот где-то по пути я, кажется, нарушила его.
И теперь я знаю, что пути назад к тому, как было раньше, нет.
Как было до Сейнта Дэверо.
ГЛАВА 41
СЕЙНТ
— Кажется, я поняла, что на самом деле не любительница правил. По крайней мере, с недавних пор, — говорит она с улыбкой, которую я едва могу разглядеть в темноте спальни.
— Ах, наконец-то. Золотая Девочка понимает, что веселее их нарушать, да? Хулиганка. Мне это нравится.
Я провожу рукой по ее телу, пока моя ладонь не оказывается на изгибе ее груди. Тонкий розовый топик, в которой она одета, совершенно не скрывает ее напряженные, затвердевшие соски. Они отчетливо проступают сквозь ткань, словно умоляя о моем прикосновении. Я провожу большим пальцем по вершинке, и ее дыхание сбивается.