Глубокой ночью, когда гости были благополучно отправлены по домам, я, наконец, добрался до своей комнаты. Остановился у дверей, оглянулся на Илину, поманил ее жестом. Открыл дверь, приглашая в комнату. Она весь вечер ждала на лестнице второго этажа, не решаясь спуститься в зал, хоть я ее и звал.
— Не знаю, присниться ли мне что-нибудь сегодня, — сказал я, проходя к кровати и усаживаясь на ее край. — Устал так, что с ног валюсь. Но ты обещала показать, как правильно прочесть молитву Уге. Несколько последних дней не могу толком выспаться. Кошмары замучали. Только глаза закрываю, то пауки сняться, то насекомые разные. А еще смерть и много крови.
— Ты не относишься к ней с должным почтением, — вздохнула Илина. Подошла и опустилась передо мной на колени. — Но она тебя ценит и любит. Подними ладони вот так и повторяй за мной…
Она подняла руки ладонями вверх и сказала что-то на родном языке. Я попытался повторить, насколько возможно сходу воспроизвести непонятную фразу.
— Слова, это лишь звуки. Иногда мы можем украсить их интонацией. Но, говоря на языке асверов, слова должны звучать в твоем сердце, отражая желания и намерения. Хоть ты и человек, у тебя это хорошо получается. Когда ты говоришь на общем языке. Наши слова у тебя звучат мертвыми звуками.
— Так ты их переведи, чтобы я знал, что говорю.
— Вот эта часть, — она произнесла несколько слов, — обращение к Великой матери….
В дословном переводе молитва звучала очень просто. Там даже слово «Великая» по отношению к Уге не употреблялось. Они обращались к ней, как к родной маме, прося защитить от зла днем и приглядеть за спокойным сном ночью.
Где-то на пятом повторении, а Илина оказалась требовательным учителем, в комнату вошла Бристл. Посмотрела на нас подозрительно. Илина по-прежнему стояла передо мной на коленях, и со стороны двери вид открывался, уверен, изумительный.
— И что это вы делаете? — все же спросила она.
Я чуть было не сказал «молимся».
— Иль показывает один способ как избавиться от кошмаров.
Илина не любила, когда ее называли детским именем, но от меня требовала, чтобы в присутствии посторонних я звал ее исключительно «Иль».
— Это какой же способ? — хмыкнула Бристл. — Она тебя сейчас напугает, и ты спать не будешь?
Илина встала, улыбнулась так, чтобы видел только я, и вышла из комнаты.
— Что? — Бристл оглянулась ей вслед, увидев мой удивленный взгляд.
— Так, ерунда.
— Если у тебя кошмары, скажи Грэс. У нее обязательно найдется зелье для крепкого сна.
— Спасибо, не надо. Этак я не просто их буду видеть, так еще и проснуться не смогу.
— Алекс говорит, что ты слишком много работаешь, — с укоризной сказала она. — Отсюда плохой сон, постоянная усталость и мешки под глазами.
Она подошла, села рядом, облокотилась о плечо.
— Этот месяц мне тебя сильно не хватало, — сказала она.
— Мне тоже, — я обнял ее за плечо, — себя не хватало. Стой, я пошутил. Подожди…, я пошу…, спасите…, на меня напал кровожадный оборотень….
Утро для меня началось с шума и гама. Давно я не просыпался под этот аккомпанемент. На улице слышны крики детей и громкие голоса взрослых. Кто-то громко протопал по коридору, говоря нечленораздельным рычащим голосом. Рядом на подушке тихо сопит Бристл, как обычно закинув на меня руку и ногу. Благодать. И что приятно, я замечательно выспался. Сновидения какие-то снились, но я их уже забыл. Вроде там было что-то хорошее, светлое.
Я поцеловал Бристл, делающую вид, что спит. Встал, прошел к окну. В глаза бросилась пара оборотней, пытающихся что-то сделать с толстой веревкой. Еще тройка оборотней поменьше носилась по двору, играя то ли в салки, то ли в какое-то подобие охоты.
— Мне кажется, или их со вчерашнего дня стало больше? — спросил я.
— Тебе кажется. Завтра полнолуние. Некоторые радуются этому уже сейчас.
— Среди них есть обращенные? — я обернулся, с удивлением посмотрев на нее.
— Конечно, есть. Чистокровных оборотней можно встретить в двух случаях из десяти.
— Просто я думал, что та орава, приехавшая вчера, это всё твои родственники. Где они вчерашний вечер отсиживались, кстати?