— Гм, — сказал техник. — Попробуй еще раз сменить протокол.
— На что? — огрызнулся второй. — Ты же видишь, он не реагирует.
— Что происходит? — поинтересовалась агент Хоук.
— В том-то и дело, что ничего не происходит, мэм, — объяснил специалист. — Такое ощущение, как будто мы пытаемся подключиться к несуществующему оборудованию. С таким же успехом можно было бы втыкать кабель просто в дырку в стене.
— Как вы можете это объяснить?
— Как будто сначала все тщательно зачистили, а потом там все выгорело напрочь, — сказал техник. — Потому что если бы там просто все выгорело, то остались бы какие-то следы. А тут ничего. Пустота.
— Только это невозможно, — сказал второй техник. — Потому что уничтожение чипа в девяноста пяти процентах приводит к неминуемой смерти носителя. А в оставшихся пяти — к значительным увечьям и нарушениям когнитивных функций.
— Предлагаю исходить из того, что я мертв, — сказал я.
— Скорее всего, имеет место уровень защиты, который мы не можем преодолеть, — сказал второй техник.
— Пробуйте дальше, — распорядилась агент Хоук.
Они долбились в эту стену еще полчаса, прежде чем решились признать свое поражение и вытащили кабель из моей головы.
— На этом все, мэм. Мы использовали все средства, которые были у нас в арсенале, но никаких результатов это не принесло.
— Что вам нужно, чтобы взломать защиту?
— Нейромозг уровня Три-А.
— Я распоряжусь, чтобы вам его доставили, — сказала агент Хоук.
Я ухмыльнулся.
Сразу видно, когда человек в чем-то совершенно не разбирается.
— Со всем моим уважением, мэм, это штуковина размером с небольшой дом, и на Эпсилон-Центре их всего четыре штуки, если считать с тем, который координирует работу боевых спутников на орбите. Сомневаюсь, что кто-то согласиться полностью отключить свой дата-центр и перевезти управляющий нейромозг на военную базу посреди океана. Куда проще отвезти этого типа на материк.
Вот об этом шансе я и говорил. Сбежать во время транспортировки на материк должно быть немного проще, чем выбираться с целой военной базы.
Но тут уже бежать надо будет без вариантов, потому что дата-центры, как правило, охраняют на параноидальном уровне, до которого обычным воякам далеко, а с нейромозгом уровня Три-А мой волшебник точно не совладает.
— Ладно, увозите свой хлам, — распорядилась агент Хоук, и я впервые уловил в ее голосе нотки неудовольствия. Техники потащили свое оборудование к выходу. — Как вы это делаете, мистер Тернбаум?
— Но я ничего не делаю, — сказал я. — Возможно, все проблемы в совместимости железа и софта.
— Я найду способ доставить вас на материк, — сказала она.
— Если возможно, я предпочел бы отправиться морем, — сказал я. — Всегда мечтал покататься на кораблике, покачивающемся на волнах.
— Вижу, что происходящее вас веселит.
— Скорее, немного забавляет, — сказал я.
— Вы понимаете, что этим никак не облегчаете свою участь?
— А какая разница? — спросил я. — Я же расходник, помните?
Нейромозг класса Три-А — это очень мощная и опасная штука. Дата-центры, в которых они располагаются, защищены лучше, чем апартаменты стратегических менеджеров на столичных мирах корпорации, причем защищены они не только от вторжения извне. Нейроинтеллект такого уровня может отвечать за сеть орбитальной обороны планеты или ее банковскую систему или весь воздушный транспорт, так что его повреждение может вызвать настоящий коллапс, ущерб от которого на планете любого типа будет сопоставим с ущербом от рейда Кочевников.
У меня не было никаких сомнений, что если Три-А правильно поставить задачу, он пробьётся через мою защиту и раскатает волшебника на атомы, после чего сможет препарировать все мои профили, как внутренности распластанной на куске стекла лягушки.