— Проходи, Егор, и садись поудобнее. Разговор будет серьёзный.
Когда я быстро сел на стул, он молча протянул мне текст пришедшей из Москвы телефонограммы.
Телефонограмма была достаточно лаконичной, но чрезвычайно содержательной. В течение двух недель мы должны будем представить полный комплект документов для строительства первого в стране завода панельного домостроения, который должен будет начать массовое производство домокомплектов.
К первому ноября к нам на месяц приезжают товарищи из Изюма, города в Харьковской области, который выбран для строительства первого домостроительного комбината. Это было достаточно неожиданно, я полагал, что первым на очереди будет Урал с его промышленной базой.
Но это было не всё. Москва срочно направляла нам полтора десятка квалифицированных специалистов, которые будут заниматься составлением проектной документации для этого комбината и тех предприятий, что начнут возводиться в других регионах страны. Урал оказался вторым на очереди. Часть этих товарищей должны будет усилить наших архитекторов, которым поставлена задача к первому апреля сорок четвёртого года разработать генеральный план восстановления города.
Да, жёстко взялись, ничего не скажешь. Сроки сжатые, задачи масштабные. Непонятно было только, почему так, ведь в истории, известной Сергею Михайловичу, чьи воспоминания жили теперь в моей голове, всё было совсем не так. План восстановления Сталинграда начали разрабатывать только после окончания войны, в сорок пятом году.
Я внимательно прочитал телефонограмму до последней строчки и вернул её Виктору Семёновичу. Он взял документ и нажал кнопку вызова секретаря. Когда та появилась в дверях, он коротко распорядился:
— Распечатайте в четырёх экземплярах: Чуянову, мне, в строительный отдел…
Андреев показал рукой на меня:
— … и Гольдману лично.
Секретарь кивнула и бесшумно вышла, прикрыв за собой тяжёлую дверь. Подождав, когда мы опять останемся одни, Виктор Семёнович повернулся ко мне и спросил:
— Как дела у Ильи Борисовича на производстве?
— На мой взгляд, отлично, — ответил я с нескрываемым удовлетворением. — Самое позднее завтра к полудню закончим с двадцатым домокомплектом, потом на полтора дня завод встанет на профилактику и текущий ремонт. Работать будут одни ремонтники и частично лаборатория, а первого ноября в восемь ноль-ноль возобновится нормальная работа. Спокойно, ритмично, всё в плановом порядке. В Москву можно смело доложить, что на полгода раньше срока выполнено плановое задание по расширению опытного производства.
— Отлично, молодцы! — Виктор Семёнович довольно потёр ладони, его лицо просветлело. — Такого успеха, я думаю, никто не ожидал. Это большая победа. Ты поручение Гинзбурга составить списки отличившихся работников выполнил?
— Да, составил и отправил по инстанциям. У вас они, вообще-то, тоже должны быть, в копии.
— Ты знаешь, у меня такой ворох непросмотренных бумаг накопился, что оторопь берёт, — признался Андреев с тяжёлым вздохом. — Представь, не дай Бог, прогляжу что-нибудь важное. Тогда хоть пулю в лоб пускай.
«Не дай Бог», — про себя ухмыльнулся я. Раньше такие выражения не позволялись, можно было по шапке получить за религиозный уклон. Да, война многое изменила в людях и в стране.
Но вслух я сказал совершенно другое:
— Давайте я попрошу помочь с разбором документов Зою Николаевну Кошелеву, Тосю и Веру Афанасьевну. Все необходимые допуски по работе с документами у них имеются. Втроём они быстро всё разгребут и приведут в порядок. Вера Афанасьевна может прямо сейчас приступить к работе, она у себя.
— Спасибо, Егор, — голос Виктора Семёновича дрогнул от благодарности. — Мне почему-то такой простой вариант в голову не приходил. Закрутился совсем.
Он показал на телефонный аппарат:
— Звони, договаривайся.
Сначала звонок в отдел. Вера Афанасьевна, естественно, была на месте. Ритмичное стрекотание её печатной машинки было слышно ещё когда я проходил мимо, направляясь в кабинет второго секретаря горкома.
— Здравствуйте, Хабаров, — представился я в трубку. — Вера Афанасьевна, вы сейчас печатаете что-либо срочное?
— Здравствуйте, Георгий Васильевич, — отозвалась она своим спокойным, деловитым голосом. — Сейчас я привожу в порядок архивы отдела, разбираю старые документы. В этом нет никакой срочности, просто надо это делать регулярно.
— Отлично. Подойдите, пожалуйста, в кабинет Виктора Семёновича. Его секретарю надо срочно помочь разобрать накопившуюся поступившую корреспонденцию.
— Хорошо, уже иду.
Неожиданно Вера Афанасьевна немного задержалась, и причина этого стала понятна почти сразу. Зайдя в кабинет, она с порога уверенно вынесла свой вердикт:
— Здравствуйте, товарищи. Я уже успела мельком посмотреть на залежи документов. Ничего страшного там нет, всё разрешимо. Если будет ещё один помощник, то разберёмся со всем ещё сегодня.
— Не сомневаюсь в ваших организаторских способностях, Вера Афанасьевна, — я с трудом сдержал почему-то подступивший смех. — Вы Зою Николаевну Кошелеву знаете?