— О, слава богу. Бенни? Не пытайся встать, — сказала я, расстёгивая грудной ремень и беря его руки в свои. Белая кожа вокруг его безымянного пальца выглядела неправильно, и я накрыла её ладонью. — Расслабься, — добавила я, когда он застонал, дрожащая рука потянулась ко лбу. — С тобой всё будет в порядке. Хочешь воды?
— Что случилось? — прохрипел он. — Последнее, что я помню, — тень… а потом дротик в руке. — Его пальцы нырнули в нагрудный карман и нашли пустоту. — Моё кольцо пропало. Где мы?
— Лагерь сепаратистов? — Я сжала его руку, и его мутный взгляд нашёл мой. — Эшли — одна из них. Два чёртовых года…
Во мне вспыхнула злость.
— И Лев тоже.
— Чего они хотят? — Бенедикт моргнул, пытаясь сосредоточиться.
— Превратить твой инертный дросс в оружие, — сказала я, всё ещё кипя из-за Эшли. — И Херма Ивароса.
— Зачем им Иварос? — Он огляделся, наконец начиная видеть происходящее. — Он Прядильщик, а не маг.
— Они думают, что он ткач.
Бенедикт грубо фыркнул и потянулся за водой.
— Ткачи не существуют.
— Да, знаю, — сказала я, открывая бутылку и передавая её ему.
А что, если существуют? Он — грязный пожиратель дросса, угроза власти магов. Избавься от чистильщиков — и у тебя будет всё, — вспомнила я слова Эшли. Херм не был ткачом, но что, если он научился безопасно использовать дросс для подпитки магии? Если маги смогут использовать дросс, потребность в чистильщиках и Прядильщиках исчезнет — но я так и не понимала, как это продвигает сепаратистскую повестку магического господства.
— Лев — сепаратист? — выдохнул Бенедикт, дрожащей рукой растирая висок.
— Ага. — Я сделала глоток воды.
— Ну, к чёрту. А он начал мне нравится. — Бенедикт допил бутылку до дна. На мгновение он замолчал, глядя на бледное кольцо кожи вокруг пальца. — Почему мы сидим у кабинета директора?
Я пожала плечами, наблюдая, как люди занимаются своими делами.
— Они забрали мой жезл, — сказал он, блуждая взглядом по столам и суетящимся людям. — Отец подарил мне этот жезл на выпускной в старшей школе.
— Они забрали и мои вещи тоже. Мой телефон. Жетоны Плака. Лодстоун Даррелл. Лев, если ты повредишь этот камень… Всё, что у меня осталось — это короткий шнур. И от него толку было ноль.
— Мне жаль Плака, — сказал он.
Это было последнее, что я ожидала от него услышать, и я бросила на него взгляд.
— Мне тоже, — сказала я ровно. — Спасибо, что вытащил меня из тоннеля.
Он вдохнул — и я услышала, как у него задрожал выдох.
— Кажется, я никогда в жизни так не боялся. Чёрт, это было почти так, будто та тень была живой. Ты видела, как она на тебя посмотрела?
Я кивнула, вспоминая, как Лев тогда полностью сорвался. Может, в этот раз умным был именно он.
Бенедикт сидел в кресле, склонив голову к коленям.
— Ты случайно не знаешь, что они мне дали? — спросил он. — Я почти не могу двигаться.
— Прости. Нет. — Моё внимание дёрнулось на скрип двери кабинета, и я выпрямилась, когда Лев вышел и жестом позвал нас. — Ты можешь встать? — спросила я, не желая, чтобы двое сопровождающих подходили ближе.
Бенедикт кивнул и поднялся на ноги. Движения были неуверенными; он сделал шаг — и ноги тут же подкосились.
— Бенни! — крикнула я, когда он врезался в стол, разметав бумаги и опрокинув стакан с карандашами. Ручки покатились и застучали, а он выпрямился, красный от смущения.