Я кивнула на его признание.
— На самом деле я не очень хорошо тебя знаю.
— Я не так уж сильно изменился с тех пор, как был подростком. Единственная разница в том, что теперь я не завишу от других людей.
— Ну, если честно, в школе я тоже не знала, о чём ты думаешь, так что это не очень-то помогает.
— Ты понятия не имеешь, что я о тебе думал?
— Нет, Бакер, для меня ты был огромным вопросительным знаком, который помогал мне делать домашние задания по математике.
Бо схватил стакан с водой и начал играть с ним.
— Я умирал по тебе, и, думаю, если бы меня попросили, я бы буквально сделал это.
— Но это я тебя поцеловала, а не наоборот!
— Это не значит, что я никогда не хотел. Просто ты была такой, нет, ты до сих пор такая непредсказуемая. В один момент ты решила, что танцы — это для идиотов, а в следующий момент — приглашаешь меня пойти с тобой.
— Это было не мгновением позже и не мгновением раньше, между ними стоял поцелуй, который всё изменил.
— Так ты помнишь его...
— Конечно, я помню! — ответила, защищаясь.
— А что ещё ты помнишь?
Я открыла рот и снова закрыла; с чего бы начать?
— Ну…
— Я помню гораздо больше, — продолжил он. — Я даже помню первый день в школе, когда ты пришла представиться.
— Я пришла представиться?
— Да, пришла, потому что ты тоже переехала из Монтаны и знала, насколько потерянным можно себя чувствовать.
— Я вообще этого не помню.
Нет, я не помнила, какими мы были до поцелуя. Тот день в моей комнате стал для меня чем-то вроде выключателя, который освещал каждый шаг Бо. И этот выключатель включился снова, спустя годы. Никакого предупреждения, никакой постепенности: он был просто свет или тьма.
— А когда ты ждала меня у раздевалки, а потом удрала, не дав мне шанса объясниться?
Конечно, я помнила это, тогда я впервые накрасила губы. Мы украли помаду у мамы, и Уайт помогла мне накрасить губы так, чтобы я не выглядела клоуном. Затем Пёрпл распустила мои волосы, которые я всегда заплетала.
— Да, — ответила я, ничего больше не добавив.
— Это шаг вперёд, и, возможно, если мы приложим усилия, то сможем сделать и другие.
У меня имелся некоторый опыт знакомств, и уже с первой встречи могла понять, как будут развиваться события. Все парни, с которыми встречалась, с первых же слов заявляли о своих намерениях, однако Бо действовал по-своему. В течение вечера он расспрашивал меня о моих школьных годах, о моём первом парне, о школе моды и о том, как я пришла работать к Тилли Ларсон. Он задал мне целую серию вопросов, которые, казалось, пытались заполнить какое-то досье, которое он вёл на меня. В обычной ситуации я бы послала его к чёрту, но передо мной сидел Бо Бакер и расспрашивал о моей жизни, и я чувствовала себя польщённой.
Возможно, даже слишком польщённой, потому что, как я говорила себе с самого начала, ожидания должны были вернуться к нулю. Олень пережил второе столкновение с грузовиком, но это не означало, что дорога снова стала безопасной, а я — бессмертной.
По этой причине в половине одиннадцатого я взяла инициативу и предложила ему поехать домой, хотя мне хотелось провести с ним всю ночь. На обратном пути я смотрела на Бо, пока он вёл машину. Сосредоточенный, красивый и уверенный в себе. Я больше не видела, чтобы он краснел, как не видела, чтобы сомневался. На самом деле, даже в детстве Бакер не сомневался.
— Будет снег, — заметил он, когда мы остановились на светофоре в нескольких кварталах от Tower.
— Да, скорее всего, завтра мы проснёмся с побелевшим городом. Ты скучал по снегу в Балтиморе?