— Перестань называть меня Оскаром и перестань просить разрешения носить вещи со стразами! Никаких стразов, Ламар, это не эпизод «Продажи с видом на закат»! Синель — нет, золото — нет, бархат — нет! Ты даже не на показе Balenciaga, так что скотч вокруг ног и виниловые маски тоже не подойдут.
— Вы скучные! Я буду хорошим только потому, что у тебя здесь мой самый главный поклонник, — ответил Ламар, подходя ко мне и даря одну из своих подхалимских улыбок. — Пенни, Пенни... ходят слухи, что ты и мой ресивер ненавидите друг друга.
— Твой ресивер?
— Я капитан этой команды, и он тот, кому я бросаю мяч, так что он мой, а ты не ответила.
Я покачала головой.
— Я не ненавижу его, он просто мудак.
— Я докопаюсь до сути. И, Пенни, не взбудораживай парня, у меня такое впечатление, что он не привык, чтобы женщина так его трясла.
— Никакой встряски, обещаю.
Приготовив одежду для переодеваний, мы сели в частный самолёт и отправились на стадион Allegiant в Лас-Вегасе. Даже тогда мне удалось избежать встречи с Бо, поскольку игроки расположились в первых рядах, а мы в задних. Оказавшись в отеле и потратив день на смягчение последствий смены часовых поясов, мы приступили к испытанию огнём.
На играх вдали от дома проверка внешнего вида проходила в номерах игроков, как О' объяснил Милашке Би.
Закончив с новичками, я постучалась в дверь Ламара.
И даже не нарочно, я оказалась перед Бо.
— Сосунок, это моя Пенни, пропусти её. Секунда, и я буду с ней, — услышала я крик капитана. Я остановилась у входа в номер, прислонилась к стене и больше не сделала ни шагу, поскольку никто не приглашал меня пройти дальше. Бо встал прямо передо мной, словно хотел защитить их пространство. Он смотрел на меня так же, как в детстве: в своей раздражающей манере молчаливого наблюдения за окружающими.
— Ты держишь меня под пристальным наблюдением, потому как боишься, что я украду что-нибудь из вашего номера? — спровоцировала его, послав спокойствие к чертям.
— Вообще-то, я собирался спросить, не хочешь ли ты чего-нибудь выпить, но быстро передумал.
— Ох, прости, надеюсь, я не задела твои добрые чувства.
— Чтобы ранить мою добрую душу, нужно нечто большее, — поправил он.
— Прости меня во второй раз, я продолжаю недооценивать тебя.
— Ты продолжаешь неправильно понимать всё, что я делаю, а как говорится, две улики — это одно доказательство, так что проблема с пониманием не у меня.
— Ты, случайно, не хочешь сказать, что я идиотка?
— Это сказала ты, Пенелопа Льюис.
— И перестань произносить моё имя так, будто это венерическое заболевание!
— Поговори со своими родителями, которые выбрали такое венерическое имя.
— А вот и я! — воскликнул капитан, выходя из ванной. Однако я продолжала смотреть на Бо Бакера. Мне хотелось ударить его, мне очень, очень хотелось использовать его лицо в качестве боксёрской груши. — Ребята, я чувствую какое-то напряжение.
Бо ушёл, ничего не сказав, а я сделала широкий вдох и только тогда заметила, что Ламар надел свой костюм, а галстук завязал, словно это был галстук-бабочка.
Я быстро развязала его, но ткань была полностью смята.
— Ламар, я тебя убью!
— Эй, это просто для придания нотки оригинальности.
— Если ты не прекратишь, прикосновение оригинальности пройдёт сквозь твою задницу! Если О' увидит этот беспорядок на шёлке, он сначала пнёт тебя, а потом меня!
— Твоему боссу нужно успокоиться.