— Ру, прием! Ты меня слышишь? Ру? — кричу в переговорник и пытаюсь вернуть себе контроль над истребителем.
— Ммм, — раздается в ответ мне протяжный стон.
— Ру, я сейчас!!! — я отстегиваю ремни и активирую гравиботинки. — Сейчас! Я попробую вручную тебя отстыковать! Ты только жди. Сейчас!
Прижимаю к груди повреждённую руку, нежно баюкаю ее как младенца.
Это ненадолго успокаивает боль.
Я успеваю сделать всего пару шагов, как меня накрывает очередной взрывной волной. Чертовы гравиботинки не дают отлететь мне назад. Вместо этого я со всей дури грохаюсь на пол.
— ААА! — не могу сдержать крик, когда припадаю на повреждённую руку.
Ядовитый дым из пробитой системы очистки воздуха заполняет отсек.
Приятного мало. Скорее всего пожар под обшивкой.
Только успеваю собрать мысли в кучу как раздается третий взрыв. На этот раз прямо рядом со мной.
Переговорник взвырается писком на запредельных частотах.
Опускаю шлем и скидываю с головы коммуникатор.
Пытаюсь отдышаться. Но это невозможно.
Жадно хватаю ртом стремительно беднеющий кислородом воздух.
Горла тут же начинает саднить от вдыхания ядовитых продуктов горения.
Я приваливаюсь к терминалу спиной и не могу найти в себе сил, чтобы подняться.
Гравиботинки в одну секунду становятся неподьемной ношей. А мои мышцы превращаются в желе.
Перед глазами все плывет. Делаю очередной шумный вдох и пытаюсь активировать углепластиковый шлем.
Одеревеневшими пальцами набираю команду на наладоннике.
Перед глазами все плывет.
Едкий сизый дым разъедает глаза.
Слезы брызжут во все стороны.
— Сейчас... - вдох, выдох, — Ру, я сейчас...
Истребитель опять трясет. Сильно.
Это скорее всего отключилась система стабилизации при полете. Или ядро подбирается к критической температуре.
Медленно стекаю по консоли на пол. Сил больше нет.
Сквозь слезы и удушающий кашель чувствую, как кто-то пытается меня поднять.
Чьи-то крепкие руки уверенными движениями быстро исследуют мое тело на повреждения и переломы. После отключают гравиботинки и рывком ставят меня на ноги.
Тело взрывается болью.
— АААА!!! Твою мать! — я обмякаю в чужих руках.