— Молодые люди, держите себя в руках! — попросил он, а затем усмехнулся, — что за мода у нынешней молодёжи устраивать брачные игры в кабинете судьи? Неужели в городе нельзя найти более романтичного места для ухаживаний?
— Прошу прощения? — ошарашенно переспросил Люк.
Я тоже не понимала, что судья имел в виду.
— Дело в том, что не далее как в начале зимы ко мне пришла ещё одна страстная пара и устроила тут нешуточные разборки, — с улыбкой рассказал судья, — но не прошло и нескольких месяцев, как они объявили о помолвке, и теперь живут душа в душу.
— Ну, это определённо не наш случай! — возмущённо заявил Люк.
— Точно! Чтобы я согласилась выйти за этого столичного франта⁈ Да никогда в жизни! — скривилась я.
Судья только покачал головой, продолжая улыбаться.
— Когда-то и я был молод и влюблён, — мечтательно проговорил он.
— Да не влюблены мы! — вскипела я, — просто хотим разобраться с правами на сад моей бабушки!
— И я как раз попросил мисс Дуглас показать мне и вам документы, которые бы подтверждали, что эта земля принадлежит её семье, — добавил Люк.
Судья, наконец, стал серьёзен, а моя злость сменилась паникой. Документов у меня не было. Как же выкрутиться из этой ситуации?
Люк и судья обратили взоры ко мне. Я нервно кусала губы, а затем решила сказать правду.
— Сад всегда принадлежал моей бабушке. Спросите кого угодно, любой вам это подтвердит! — воскликнула я, — а что касается документов… они у нас есть. В смысле, должны быть. Но моя бабушка уже очень стара, и не помнит, где они лежат. Наверное, дедушка их куда-то убрал, но он умер, и теперь мы не можем их найти.
Люк слушал мой лепет с выражением торжества на лице. Я же с мольбой смотрела на судью.
— Как я и говорил, всё очевидно, — хмыкнул Люк и откинулся на спинку кресла.
Судья нахмурился.
— Это плохо, мисс. Очень плохо, — сказал он, а затем обратился к Люку, — а вы можете представить документ с правом собственности на сад?
Мой противник словно только этого и ждал. Он с готовностью извлёк из дорогой кожаной папки бумагу и передал её судье. Тот стал внимательно изучать документ. Я надеялась, что судья сумеет найти какие-то неточности или что-нибудь в этом роде и признаёт бумагу недействительной, но этого не произошло. Он кивнул и вернул документ Люку.
— Выходит, что спорный сад принадлежит семье Маккартур, — заключил судья.
У меня болезненно сжалось сердце.
— Нет, это неправда! — в отчаянии воскликнула я, — послушайте, моя бабушка всю жизнь ухаживала за этим садом! Если бы она незаконно завладела чужой землёй, разве собственники не обратили бы на это внимание раньше⁈
— Ваши доводы звучат весьма разумно, — подтвердил судья, — что вы на это скажете?
Люк возмущённо скрестил руки на груди.
— Просто у нашей семьи много недвижимости: поместий, земельных участков и прочего, — гордо заявил он, — дом в Колдсленде никогда не нравился бабушке, да и дедушка им не интересовался, поэтому они ничего и не заметили. К тому же им и в голову прийти не могло, что кто-то решится незаконно забрать такой большой участок земли.
— Моя бабушка не воровка! — Я почувствовала, как от злости запылали щёки, — она всю жизнь ухаживала за этим садом, душу в него вложила. Если земля принадлежала не ей, какой смысл был прикладывать столько усилий⁈
— Откуда мне знать. — Люк безразлично пожал плечами. — В мире полно странных людей.
Я посмотрела на судью.
— Умоляю, поверьте мне! Бабушка никогда не отобрала бы чужое! — воскликнула я.
На лице судьи появилась грустная улыбка.
— Я всё понимаю и искренне сочувствую вам, — сказал он, — но как представитель закона я не могу ставить слова выше документов. У господина Маккартура есть бумага, подтверждающая право собственности на сад, у вас — нет. Я вынужден сделать вывод, что земля принадлежит ему, а не вам.