Входная дверь распахнулась, и в дом вошёл Элиот.
— Я всё уладил, — радостно объявил он и пошутил, — подавать на нас в суд Люк точно не будет.
Но мне было не до веселья. Я чувствовала себя одураченной. Бабушка знала правду про сад и документы, но скрыла это от меня. В итоге я поссорилась с Люком, выставила себя скандалисткой перед городским судьёй, да ещё и перерыла усадьбу в поисках свидетельства, которого там не было. Красота!
Заметив моё кислое выражение лица, Элиот подал мне знак.
— Пойду, прогуляюсь, — сказала я, — а то уже голова кружится от всех этих криков.
— Я с тобой! — вызвался Элиот.
— Только недолго, скоро будем ужинать, — предупредила мама.
— Ага, — отозвалась я и в сопровождении брата вышла на улицу.
Оказавшись на крыльце, я полной грудью вдохнула нагретый солнцем летний воздух, в котором слышались ароматы скошенной травы и цветов шиповника из соседского палисадника.
— Ты извинился перед Люком? — строго спросила я у брата.
Тот усмехнулся.
— За кого ты меня принимаешь? — Элиот изобразил обиду. — Я же не какой-то дикарь!
— Ну, когда ты слишком много времени проводишь в компании парней со своего факультета, становишься очень на него похож, — заметила я и в шутку толкнула его плечом.
— Ой! — возмутился Элиот и пихнул меня в ответ.
Какое-то время мы, смеясь, толкали друг друга, стремясь вытеснить с тротуара на газон. Разумеется, Элиот поддавался. Он бы гораздо выше и крупнее, но даже в детстве никогда не использовал свою силу против меня. А я в ответ всегда отдавала должное его старшинству и помнила, что брата нужно слушаться.
— Сдаюсь! — сказал он, подняв руки.
Я улыбнулась. Несмотря на свои выходки, Элиот был самым лучшим братом на свете.
— Значит, ты ничего не выяснила у бабушки? — спросил он.
Я кивнула.
— Дела! — протянул Элиот, — может, в юности наша бабушка была шпионкой?
Мы оба понимали, что это была всего лишь шутка. Никаких государственных тайн бабушка не хранила. Все её секреты носили личный характер. Вопрос лишь в том, почему она не хотела открыть свои тайны даже нам?
— Что теперь делать? — спросила я.
— А какие есть варианты? — Элиот задал встречный вопрос. — Раз бабушка не хочет помочь нам вернуть сад, придётся смириться, что он теперь принадлежит Люку и его семье.
Эта мысль доставляла мне боль, но Элиот был прав. Не зная подробностей, мы ничего не могли сделать. Я не заметила, как из уголка глаза выскользнула слезинка.
— Эй, сестрёнка, не надо так убиваться! — воскликнул Элиот и обнял меня.
— Ты же сам сказал, что шансов у нас нет, — напомнила я, шмыгнув носом.
— Ну, ты можешь стать хозяйкой сада, если выйдешь замуж за Люка, — предложил брат.
Я выбралась из его объятий и бросила на Элиота недовольный взгляд.
— Не смешно, — пробубнила я, смахнув слезинки, — лучше скажи, ты не в курсе, что могло произойти между бабушкой и Маккартурами? Может, в детстве дедушка или мама упоминали об этом.
— Нет, ничего такого я не помню, — ответил Элиот, — если бы знал, сразу рассказал тебе.