— И сны, — добавил Дуглас, пристально глядя мне в глаза. — Были ли у тебя сны-предупреждения? Те, после которых встаёшь с уверенностью, что надо менять распоряжение, перенести выезд, закрыть ворота пораньше?
Я вспомнила недавний сон, где вороны над стенами замка застилали небо. Это было перед приездом мачехи. Тогда я не обратила внимания на сон.
И те два волка, которые стали сниться мне после приезда в Блекхолд.
— Были, — призналась я. — Нечасто, но снятся сны. Волки. Вороны.
— Это тоже проявление, — сказал Джереми. — Интуиция, вызванная даром. Когда ты к ней прислушиваешься, то спасаешь всех вокруг.
Я слушала и ощущала, как замок дышит со мной в такт. Я растерянно посмотрела на свои руки. Обычные руки, с короткими ногтями и мозолью от пера на пальце.
— И из-за этого я ей нужна, — я сама сложила в одну цепочку её поступки, рассказ МакКейнов и свои сны. — Мачехе. Не только из-за денег.
Джереми и Дуглас переглянулись. Взгляд Хранителя стал тяжёлым.
— Изабель здесь не ради денег твоего отца, — жёстко сказал он. — Она здесь за твоей удачей.
— За такими женщинами, как ты, идёт охота, — пояснил Джереми, и в его голосе прозвучала решимость. — Есть тёмные ритуалы, Кат. Старые и грязные. Если насильно выдать Истинную Хозяйку замуж и провести обряд в брачную ночь, то можно “выкачать” её дар.
Меня замутило.
— Выкачать?
— Забрать удачу себе, — пояснил Дуглас. — Сделать из тебя пустую оболочку, живой талисман на привязи. Вся благодать, что в тебе есть, перейдёт к владельцу — мужу или тому, кто управляет им. Земли Изабель истощены, её дела совсем плохи. Она знает, кто ты. Она видела, как процветал твой отец, пока ты была рядом. И теперь она хочет вернуть свой источник питания.
— Откуда ты знаешь о делах Изабель? — Удивился Джереми.
— Навёл справки, как только она вошла в наш дом. Не думал же ты, что я принимаю у себя всех, даже не зная ничего об их жизни. Отчёт пришёл перед твоим появлением, — одной фразой он утихомирил возмущение племянника.
Я вспомнила алчный взгляд мачехи во дворе. А эта фраза: "Придётся вырвать зубки", теперь обретает другой, истинный смысл. Изабель не нужна падчерица. Ей нужен источник благодати, чтобы питать её амбиции и покрывать долги.
— Но почему она хочет выдать меня за Креба? — прошептала я, чувствуя, как страх сменяется холодной яростью. — Он не родня ей и даже не союзник.
— Твоя мачеха — умная женщина, — сказал Джереми.
Я вскочила с кресла. Кубок в моей руке дрогнул, но ни капли не пролилось. Вино словно само удержалось в краях.
— Успокойся, — пригвоздил меня к креслу взглядом Хранитель. — Джереми лишь говорит неоспоримый факт. Да, твоя мачеха — умная женщина, но это не значит, что мы не видим её гнусного нутра.
Выдохнув, я опустилась в кресло.
— Мы не знаем, почему она выбрала именно Креба, — произнёс Джереми, — но постараемся узнать.
— Именно, — Дуглас шагнул ко мне, и его присутствие окутало меня защитой, словно каменная стена. — Ты под моей защитой. Твой дар проснулся, Катарина, потому что ты нашла место, где тебя ценят, а не хотят использовать. Север принял тебя.
— Те вороны, — вдруг поняла я. — Это предупреждение. Она что-то задумала. Прямо сейчас.
— Верно, — кивнул Дуглас. — Твоя интуиция кричит об опасности. И мы послушаем её.
Он подошёл к столу, сел и направил напряжённый взгляд на племянника.
— Джереми, удвоить караулы. Никто не входит и не выходит без моего личного разрешения. Леди Катарина, с этой минуты вы не делаете ни шагу без сопровождения. Твоя магия — это дар, но сейчас как мишень для твоей мачехи.
Я посмотрела на свои ладони. Теперь я чувствовала это — тихое гудение под кожей, тепло, которое хотело согреть эти суровые стены. Это было частью меня. Тем, что мачеха хотела украсть, иссушить, уничтожить.
— Я не дам ей забрать это, — твёрдо сказала я. — Это мой дар. И мой дом.
— Наш дом, — поправил Дуглас, и в его глазах я увидела обещание, которое стоило дороже любых клятв. — И мы не отдадим тебя, Хозяйка.