— Вы знакомы?
— О да, — усмехнулась мачеха, не отводя от меня ледяных глаз. — Это моя падчерица. Та самая неблагодарная девчонка, которая сбежала из дома, опозорив семью. И посмотри на неё теперь, Элинор. Ключница в глуши. Как низко падают те, кто не умеет ценить заботу.
Слова жалили, как удары хлыста. Мне хотелось сжаться в комок, заплакать, убежать. Но я видела, как переглядываются слуги за моей спиной. Они ждалиЕсли я сломаюсь сейчас, я потеряю их уважение навсегда.
Я выпрямила спину так сильно, что позвоночник хрустнул.
— Я управляю хозяйством Хранителя Севера, леди Изабель, — произнесла я громко, чтобы слышали все. — И здесь, на Севере, труд ценится выше пустых титулов. Прошу следовать за слугами. Вам покажут ваши комнаты. Ужин будет подан через два часа.
Я развернулась, не дожидаясь ответа, и зашагала к дверям гостиной. Ноги были ватными, руки тряслись, а в ушах звенел насмешливый смех Элинор и тихое, ядовитое замечание мачехи:
— Ну надо же... Отрастила зубки. Придётся их вырвать. Вместе с челюстями.
Глава 18. Откровенность
Держалась ровно до тех пор, пока не свернула за угол коридора, скрывшись от глаз гостей и прислуги. Но стоило мне оказаться вне поля зрения, как маска невозмутимости рассы́палась в прах.
Я бежала. Бежала, путаясь в юбках, прижимая к бедру ставшую вдруг невыносимо тяжёлой связку ключей. Они звенели в такт моему бешеному бегу, словно насмехаясь.
Влетев в свою комнату, я захлопнула дверь и дрожащими руками задвинула засов. Повернула ключ в замке и прислонилась спиной к холодной панели, жадно глотая воздух. Сердце прыгало, как птица в клетке. В висках ещё звенел смех мачехи и её слова мне вдогонку: «Придётся их вырвать».
Я медленно сползла по двери, упёрлась коленями в ковёр. Пахло золой. В камине тлели угли, я не успела подбросить дров, когда убегала утром. Хотелось спрятаться. Лечь под одеяло, накрыться с головой, чтобы меня никто не трогал. Или вообще забраться в какую-нибудь дальнюю комнату замка и не высовываться.
Голос мачехи всё ещё звучал у меня в голове, заглушая стук крови в висках. Я знала, что это непустая угроза. Изольда никогда не бросала слов на ветер. Она нашла меня даже на краю света.
Меня колотило. Казалось, что Блекхолд, который я успела полюбить, превратился в замок из песка, не способный защитить от зла, привезённого с собой этой женщиной.
Сколько я так сидела на полу и потухшего камина я не помню. Только сильно окоченела и сразу не смогла подняться, когда в дверь постучали.
Даже не постучали, а забарабанили. Властно, требовательно.
Сердце ушло в пятки. Я вздрогнула и сжалась в комок. Это она. Мачеха пришла, чтобы закончить начатое. Или Дуглас, которому она уже успела наговорить гадостей про меня. Ни того ни другого я видеть не хотела.
— Катарина! Открой! — Раздался требовательный голос Джереми. В его тоне слышалась тревога.
Я кое-как поднялась, вытерла предательские слёзы рукавом и дрожащими пальцами отодвинула засов.
Джереми стоял на пороге, взъерошенный, всё ещё в дорожном плаще. Капельки растаявшего снега притаились в волосах, на ресницах. Он окинул меня быстрым взглядом, заметил покрасневшие глаза и бледность, и его лицо потемнело.
— Слуги нашептали мне, — сказал он, входя в комнату и закрывая за собой дверь, наплевав на все правила приличия. — Говорят, ты увидела призрака во дворе.
Он пытался шутить, но я сегодня не смеялась его шуткам.
— Миссис Фэйрфакс сказала, что ты едва держалась на ногах, когда выходила из Большого зала. Это правда?
Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и отошла к окну, обхватив себя руками за плечи. Меня всё ещё трясло.
— Та женщина, — он словно вспоминал, как её зовут, — леди Изольда. Она твоя мачеха?
— Да, Джереми, — выдавила я из себя. — Она нашла меня.
— Не нашла, просто случайность.
— Возможно, но мне от этого не легче.
— Она тебя обидела? — голос Джереми стал жёстким. — Что она сказала?
— Она сказала правду, — горько усмехнулась я, глядя на серые тучи за стеклом. — Напомнила мне моё место.