Чужачка в замке Хранителя Севера: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Я не пускаю чужаков в Блэкхолд, — отрезал Дуглас. — Мой замок закрыт.

— Она не чужачка. В её жилах кровь твоего спасителя.

Повисла тишина. Ветер усилился, трепля полы плаща Дугласа. Солнце наполовину ушло под землю, окрашивая облака в цвет старой крови.

— Хорошо, — наконец произнёс Дуглас. Слово упало тяжело, как камень на крышку гроба. — Если девчонка доберётся до меня живой, я открою ворота. Я дам ей кров и пищу и…защиту.

— Клянись, — потребовал Валериан. — Клянись своим именем и своей землёй.

Дуглас снял перчатку. Он ненавидел этот момент. Он чувствовал, как невидимая петля затягивается на его шее.

— Клянусь землёй Блэкхолда. Клянусь памятью предков. Я верну долг.

Он протянул руку. Валериан схватил её своей холодной, липкой ладонью. Рукопожатие было коротким, но Дуглас ощутил странный разряд — словно сама судьба поставила печать на этом договоре.

— Спасибо, — прошептал Валериан. В его глазах мелькнуло облегчение человека, который только что спас самое дорогое, что у него было. — Теперь я могу умереть спокойно.

— Не торопись, — мрачно бросил Дуглас, надевая перчатку обратно, словно пытаясь стереть прикосновение смерти. — Моё гостеприимство не будет сладким. Нежному цветочку юга придётся нелегко на Севере.

— Лучше жить среди волков, чем быть съеденной змеёй, — ответил Валериан, с трудом взбираясь в седло.

Он не оглянулся. Дуглас смотрел ему вслед, пока фигура всадника не растворилась в сумерках.

Где-то далеко протяжно завыл волк. Амулет на груди Дугласа, чёрный камень в серебре, внезапно нагрелся, обжигая кожу. Предзнаменование беды.

— Прокля́тый старик, — прорычал Дуглас в пустоту, — и чего не сиделось ему на своём юге.

Он развернул коня и поскакал прочь, надеясь, что эта девчонка никогда не найдёт к нему дорогу. Но как же он ошибался. Своей клятвой Дуглас впустил на свои земли перемены. А перемены на Севере всегда приходили с кровью.

Глава 1. Клятва

Смерть пахла застоявшейся водой, жжёным шалфеем и сырой землёй. Этот запах въелся в тяжёлые бархатные шторы, осел на холодном камне стен и теперь, казалось, исходил от меня самой.

Я сидела у кровати, сжимая холодеющую руку отца, и пыталась не думать о том, что будет, когда он закроет глаза навсегда. Его ладонь, когда-то крепкая, способная удержать рвущегося жеребца, теперь напоминала сухую ветку. Жар пожирал его изнутри уже третью седмицу. Запах лекарственных трав не мог перебить сладковатый запах близкой смерти — я научилась узнавать его после того, как мачеха привела в дом своего знахаря.

Лекари говорили «гнилая лихорадка», но я-то знала правду. Я видела её в тенях, пляшущих по углам спальни. В том, как молоко на кухне скисало за час, и как птицы замертво падали в саду, стоило мачехе пройти мимо.

Отец открыл глаза. В них больше не было мути беспамятства — только ясный, страшный блеск последнего усилия.

— Катарина... — его голос был похож на шелест сухих листьев. — Они здесь?

Я тяжело вздохнула. Не надо было объяснять, кого он имеет в виду.

— Изольда внизу, отец, — прошептала я, чувствуя, как горечь жжёт горло. — Принимает соболезнования, хотя ты ещё дышишь.

Он судорожно сжал мои пальцы. Слишком сильно для умирающего.

— Слушай меня. Времени нет, — отрывисто говорил отец, останавливаясь, чтобы перевести дыхание. — Когда я уйду... этот дом станет для тебя клеткой. А потом — могилой.

Я кивнула, скрывая слёзы. О, я слишком хорошо это знала. Пока отец был здоров, она ограничивалась колкостями и мелкими унижениями. Но едва он слёг, мачеха взяла всю власть в свои руки и угрожала браком с жирным бароном Кребом.

— Ты не останешься здесь, — отец попытался приподняться, но силы изменили ему, и он рухнул обратно на подушки, тяжело дыша. — Ты должна бежать. Сегодня же ночью.

— Куда мне бежать? — Тяжело вздохнула я. — Везде её люди, отец. Артан перекрыл дороги...

— На север, к Хранителю, — перебил он. — Ты найдёшь Чёрного Волка.

Я замерла. Это имя слишком хорошо известно даже за пределами страны. Дуглас МакКейн. Чёрный волком звали его друзья, а Цепным псом Севера — враги. Он не знал жалости и не терпел на своих землях чужаков. А я чужачка для него.