– Еще минуту назад они были лучшими друзьями!
Заг пожал плечами:
– Вы же знаете, как распространяются слухи… к вечеру, не ровен час, они и родными братьями станут.
Шиан уставился на него тяжелым взглядом и, казалось, сдерживался, чтобы не вызвериться на почтенного старейшину. Подавив эмоции, он предупреждающе произнес:
– Я не потерплю распространения подобного бреда!
– Бреда? Говорят, никто не принуждал Муан Гая, когда он объявил об этом на весь орден.
– Объявил о чем?
– Я и сам не уверен. Самые расхожие версии: теперь они с Шеном бессмертные побратимы, члены одного рода, один для другого – якорь его души, и вообще, ученики уже прозвали их парочку Светлое благополучие и Темное несчастье. Ну просто вода и молоко сливаются!
– Лучше вам не продолжать своих речей! – с трудом сдержавшись, чтобы не перейти на крик, выплюнул Шиан и, развернувшись, быстро зашагал в свой кабинет.
– Да что я сказал-то? – недоуменно глядя ему вслед, пробормотал Заг. – Я ведь даже не сам это придумал…
Шиан захлопнул за собой двери кабинета и с такой силой ударил кулаком в стену, что в той осталась глубокая вмятина. Перед мысленным взором появилось лицо Шена.
– Ты это специально, да? – тихо прошипел глава ордена. – Сидел передо мной и обвинял в скрытности. Заставил поверить, что если я откроюсь, то что-то изменится. Я обнажил перед тобой сокровенные мысли и чувства! Я сделал все, что ты требовал! А ты!.. Ты!.. Лучше бы ты просто признал, что меня ненавидишь.
Шиан сжал пальцами виски и опустился на пол у стены.
«Меня всегда так бесило твое пренебрежение, – мысленно продолжил он. – Ты это понял, когда я раскрыл тебе сердце? Понял, куда нужно бить. Ты ответил нелепыми слухами! Это твой выбор? В воспоминаниях мы с Рурет говорили о твоей защите. И вот теперь тебя „защищает“ Муан Гай. Твой новый „брат“. А я… я оказался недостоин даже личного разговора».
Шиан почувствовал, что с лица спадает маска, губы кривятся то в гримасе грусти, то в улыбке, словно разум не может решить, что ему делать – грустить или хохотать.
– Интересно… – прошептал он задумчиво. – Ты позволял быть так близко к себе только Рурет. С этим я мог смириться. Я пытался заменить ее – и ты возненавидел меня за это, не так ли? Ты выбрал Муан Гая, потому что он всегда тебя раздражал? Ожидаешь, что теперь я убью его?
Придя к этой мысли, Шиан в раздумьях провел пальцем по нижней губе.
А ведь такая партия достойна уважения. И если Шен в самом деле разыграл все это специально для него… даже если ненавидел так сильно, что мечтал об изощренной мести… это лучше забвения. Шену не было все равно: Шиан был в его мыслях все это время.
– Ты, должно быть, празднуешь победу. Сегодня день твоего триумфа. Ты заставил меня обнажить перед тобой душу, почти поставил на колени, а затем нанес удар полным пренебрежением… Если все так, какой шаг я должен сделать, чтобы эта игра продолжилась? Теперь, когда я наконец понял, чего ты добиваешься, я готов подыгрывать тебе. Готов чувствовать твою ненависть и злость. Это куда лучше, чем ничего. Но какой шаг я должен сделать следующим? Убить Муан Гая в порыве злости? Ты этого ожидаешь?
Шиан потер подбородок.
– Слишком очевидно. Если я сделаю это лично – то потеряю доверие остальных старейшин… Может быть, он погибнет на поле боя? Ты будешь доволен, когда я избавлюсь от него для тебя? И что предпримешь потом? Вряд ли сможешь обвинить меня в жестокости. Не после всего, что сам сделал.
– Учитель! – с воздуха крикнула Аннис.
Шен, оборачиваясь, подскочил с лавки. Он посмотрел на небо и увидел Аннис и Ала. Через мгновение девушка спешилась и с восхищением уставилась на дерево, растущее у лавочки.
– Ничего себе, какая красота!
Шен окинул его гордым хозяйским взором.
– Шен, – позвал спрыгнувший с меча Ал, – приближается контрольное бюро!
Старейшина пика Черного лотоса переглянулся с Муаном.
– Что они тут забыли?
– Планы изменились? – предположил мечник. – Мы должны были выдвигаться в путь завтра.
– Надеюсь, ты неправ. Я очень хотел провести этот день на пике Черного лотоса.