Справившись с эмоциями, он сделал еще шаг вперед, и голограмма изменила положение: раскинула руки в стороны, с вызовом вскинула подбородок и произнесла:
– Личная территория! Вход воспрещен!
Шену так захотелось ее обнять. Она сильно выросла с тех пор, как он видел ее во сне-воспоминании в поместье Шуэра, и вместе с тем ничуть не изменилась. Шен потянулся к ней рукой. Как он и ожидал, его пальцы спокойно прошли сквозь ее плечо, но она осталась стоять в той же позе, не обращая на его действия внимания.
Если припомнить, некая сущность вышла из этого озера и забрала его печаль, обменяв на колечко. Размышляя об этом, он всегда думал, что это была иллюзия. Ведь заяц сказал, что подойдет любое озеро. Означало ли это, что, куда бы он ни пришел, увидел бы то же самое?
Но толика надежды, что под толщей черной воды в глубине озера кто-то живет, все же была. И глупая мысль, что он сможет возродить пик Лотоса, и тогда из озера выйдет самая настоящая Рурет, а не та обгорелая головешка… Должно быть, он проникся духом сказки.
Но вот он здесь, разгадывает загадку «зеленоватого свечения» под водой. И перед ним бездушный образ Рурет, который не может ему ответить.
– Хода нет! – вновь произнесла проекция.
Шен тяжко вздохнул и обернулся к Онэ.
– Ты из-за этого сказал, что здесь неприятная атмосфера?
Наморщив нос, озерный дух заявил:
– Отталкивает… духов.
Шен кивнул и попросил:
– Подожди меня здесь, пожалуйста.
Не дожидаясь ответа, он зажмурился и сделал шаг сквозь проекцию. Ничего не произошло, и он даже ничего не почувствовал. Открыв глаза, он опасливо огляделся.
Проекция Рурет скрывала за собой длинный узкий проход в стене. Шен на всякий случай наклонился, поднял камешек и бросил вперед. Прислушался. Никаких скрытых механизмов от его действий не активировалось. Выглядело обнадеживающе, но Шен все равно двинулся вперед с большой опаской. Может, Рурет и не была мастером ловушек, но заклинательницей – выше среднего. А в знаниях нынешний Шен ей точно не чета.
Свет от проекции остался за его спиной, и Шен зажег огонь на ладони, чтобы лучше видеть окружающее пространство. Исследовательский азарт на какое-то время отвлек его от мыслей о разочаровывающей ненастоящести Рурет и о Шиане.
Проход вильнул вбок, и Шен неожиданно вышел в большое помещение. Стены его были заставлены книжными стеллажами, на которых старые свитки соседствовали с разными диковинами; в углу стоял большущий рабочий стол, заваленный бумагами, а в противоположной стене Шен увидел массивную дверь. Теперь вопрос: «Неужели она каждый раз ныряла в озеро, чтобы добраться до своего кабинета?» – потерял свою актуальность. Очевидно, Шен зашел через запасной выход.
Он пересек комнату и дернул дверь, с энтузиазмом гадая, куда может вывести этот ход, но его постигло горькое разочарование. Шен с трудом сумел отскочить от комьев земли, скатившихся к его ногам, – ход оказался полностью завален. Случилось ли это в тот момент, когда черный замок выперся из-под земли вместо светлой резиденции, или сработали какие-то защитные механизмы, установленные самой Рурет, – какая теперь разница? С другой стороны, он должен быть рад хотя бы тому, что сам кабинет остался цел.
Щелчком пальцев Шен зажег свечи. Два больших подсвечника стояли друг напротив друга в центре комнаты. Теперь Шен отчетливо увидел дорожку следов, оставленную им на пыльном полу. Он медленно прошелся по комнате, разглядывая артефакты на полках, и приблизился к столу. Если бы не пыль и запах сырого, давно не проветриваемого помещения, показалось бы, что человек, работающий за столом, всего лишь отошел, чтобы вернуться к исследованиям вечером.
Приподняв пару верхних листов и смахнув с них пыль, Шен поймал себя на мысли, что все еще не может понять. Не может понять, как она решилась на то, что сделала.
В помещении стояла абсолютная тишина. Такая глубокая, что было слышно, как трепещет пламя свечей. Поэтому далекий возглас «Личная территория! Вход воспрещен!» прозвучал так, что Шен вздрогнул. За этим возгласом долго не было никаких звуков, а затем Шен услышал приближающиеся шаги. Он отложил листы с записями Рурет, где были сложные вычисления, и, сложив руки на груди, принялся ждать.
Как Шен и ожидал, несколькими минутами спустя в помещение вошел Шиан. Он заморгал от яркого света, а Шен окинул его придирчивым взглядом. Выглядел глава ордена после купания в озере еще более неопрятным, чем сам Шен. Мокрые волосы запутались в золотых украшениях и всклокоченно топорщились, одежда была в полном беспорядке, но для самого Шиана все это явно перестало иметь значение в тот самый момент, как он зашел в кабинет. Лихорадочный огонь, горящий в глубине судорожно осматривающих помещение глаз, навеивал мысли об одержимости. Шен напряженно проверил, на месте ли его Смертельное лакомство.
Шиан воспаленными глазами осматривал окружающее пространство, а Шен нервно спросил:
– Надеюсь, ты не убил Онэ?
Шиан уставился на него, не до конца осознавая услышанное. Ему потребовалось время, чтобы сосредоточить внимание на Шене, которого видели его глаза.
– Кого? – наконец переспросил он.
– Как ты здесь очутился? – вместо пояснения уточнил Шен.
Шиан нахмурился:
– Я прыгнул за тобой. Не мог найти и думал, что утону… Но потом нечто будто потянуло меня вниз и вбок – и я оказался в пещере. Но я никого не видел.
Шен подумал, что позже ему следует поблагодарить Онэ за спасение еще одного непутевого заклинателя. Вслух он, естественно, произнес совершенно другое: