Пузан аж подпрыгнул на лежанке. Я схватился за ружье.
— Кто это? — ткнул стволом я в направлении стука.
— Думаешь, я знаю? — в руках хозяина сгоревшей фактории уже тоже было ружьё.
Глава 17
Глава 17 Не делай добра…
— Думаешь, я знаю? — в руках хозяина сгоревшей фактории уже тоже было ружьё. — Про это место…
Пузан не договорил, замолк чуть ли не на половине слова.
Если бы только это!
Вместо того, чтобы, как и я, в крышку люка над нашими головами целиться, он навел ствол своего оружия на меня.
— … никто кроме меня ни сном, ни духом…
Теперь, уже — нет.
Что, только в сей момент до него дошло, что он мне место своего схрона с добром выдал?
Раньше Пузан об этом не подумал?
А, куда ему было деваться? Жизнь-то дороже…
Сначала ему бревном прилетело, а потом — обожгло наполовину, с того бока, которым он к фактории был. Морда-то, вон и сейчас у него с левой стороны — сплошной пузырь, правая её половина — красная. Кисть левой руки, что была одеждой не прикрыта, тоже обожжена. Хрипит ещё, скорее всего — горячего воздуха хватанул.
Я его перевязал, мазью целебной намазал, лекарство своё не пожалел, а он…
— Ты, чего? — прошипел я. Громко говорить — опасался.
Пузан только оскалился, перевел ствол с моей груди на голову.
Флешку не хочет повредить… Теперь она ему даром достанется…
Мля…
Тут меня убить собираются, а я про ерунду всякую думаю!
По люку заколотили ещё сильнее. По звуку — чем-то металлическим.
Хозяин фактории на мгновение перевел туда взгляд, а я этим и воспользовался. Как был в положении сидя, резко отклонился назад. Почти лёг.
Сейчас ствол ружья этой козлины рогатой уже не смотрел в мою голову, а был направлен на полки с какими-то коробками и коробочками.
На моё движение толстяк всё же среагировал, пусть поздно, но выстрелил.
Я зажмурился и жахнул из двух стволов вслепую.
Когда проморгался, увидел, что не промахнулся.
— Вот и делай людям добро…
Правильно, тут — каждый только за себя, один я, из-за помощи другим, то и дело в неприятности влипаю.