Затаилось.
Через некоторое время я двинулся дальше.
— И от тоски невольно запоешь,
Как будто этим душу обогреешь…
О, вечный страх, что ты в тюрьме умрешь!
А не умрешь — так с горя поседеешь…
Дальше пошел, значит и петь снова надо. Кстати, и за пределы поселка я сегодня тоже первый выбрался — под ногами нетронутый снежок. Тут его меньше, чем между домов навалило. Это — мне в плюс.
Как-то у меня так уже было. Иду первый, а там следок от распаковки. Такой свеженький, ровненький… Я его первый и заметил.
Повезло? Моя добыча?
Вполне вероятно, если это старый малый транспортник. Лежал-лежал и ожил. Может — пустой, а может и с чем-то. Тут никогда сразу не угадаешь. Вскрывать надо.
А, если не он? По следу — вроде и он, а вдруг — что-то другое?
Такого тут они понаоставляли, что никогда не разобраться. Тем более, тогда мне, на первом году после отправки сюда…
В тот раз мне повезло.
Затем — второй и третий раз почти сразу.
— Пойдешь гулять, а на тебя кричат,
Ты к этой брани понемногу привыкаешь
И, по привычке руки взяв назад,
Глаза невольно в землю опускаешь…
После этого меня и здесь Кощеем звать стали. Повелитель де ты старой мертвечины…
Куда ни пойдешь — к тебе она прется, своего чувствует. Поклониться желает и дары принести.
Да, дары были хорошие. Я как-то сразу приподнялся, оружие и снарягу прикупил, жильё снял… Некоторые мне даже завидовали. Народец тут… не очень. Ангелы сюда не попадают. Душегубов хватает — ходи да оглядывайся.
— А если ты в строю заговоришь —
Тебя из строя выдернут клещами.
А вечерком они к тебе придут,
В холодный карцер вызовут с вещами.
И от тоски ты невольно запоешь,
Как будто этим душу обогреешь…
О, вечный страх, что ты в тюрьме умрешь!
А не умрешь, так с горя поседеешь…
Я допел одну песню и тут же принялся за новую. Молчать не надо. Вот с дороги сверну, пойду в обход болота, там и намолчусь. Леса там нет — пустошь, никого на ней не бывает. Ну, так говорят. Кто живым с её вернулся.