— Входи.
Сперва в дверном проеме появляются длинные ноги в черных туфлях, следом за этим я вижу миловидное лицо, едва тронутое косметикой, а затем взгляд невольно задерживается ниже — на полной двойке под наглухо застегнутой блузкой. Но лишь на пару секунд, после чего я усилием воли возвращаюсь к ее лицу и одновременно с этим ощущаю наливающуюся тяжесть ниже пояса.
Черт. Чувствую эта неделя будет испытанием не только для нее.
— Доброе утро, Роман Сергеевич, — сдержанно улыбаясь, она вышагивает к моему столу словно по подиуму.
Возвращаю взгляд на экран монитора, а перед глазами мутным пятном застыл образ ее острых коленок.
Стиснув зубы, сосредотачиваюсь на цифрах в таблице.
— Отправил вам на почту список задач. Объем большой, постарайтесь справиться. У вас в запасе как раз есть лишний час, — последнее добавляю с неким удовольствием и не удерживаюсь от того, чтобы оценить ее реакцию.
Черт. Лучше бы продолжал смотреть в экран.
От вида, как раскрываются ее пухлые губы и недовольно сводятся к переносице брови, чувствую себя каким-то извращенцем. Или подростком в пубертате. Рука тянется под стол, чтобы поправить брюки.
Если она думала просиживать здесь свою узкую юбку, обтягивающую округлые бедра как вторая кожа, то у меня для нее плохие новости. Пахать придется как Папа Карло.
— Отчет нужен к концу рабочего дня. Предоставить лично.
Виктория быстро берет себя в руки и меняется в лице, выражая уверенность и спокойствие.
Где привычный в стенах моего офиса понурый взгляд или хотя бы молнии из глаз, которые она так умело пускает?
— Конечно, — коротко отвечает Богданова и добавляет без тени сомнения: — Всё будет готово к шести.
Как вообще можно быть такой самоуверенной в свой первый рабочий день?
Виктория разворачивается и той же походкой от бедра дефилирует к двери. А я какого-то чёрта смотрю ей вслед, ощущая, как во рту скапливается слюна.
Теперь я чувствую себя животным, перед которым маячит добыча. Или диабетиком с куском торта перед носом.
День проходит быстро. Встреча за встречей, документы, звонки, но когда время приближается к концу рабочего дня, я чаще обычного смотрю на часы.
Жду я лишь одного — ошибки. Тогда я с чистой совестью смогу выплатить ей компенсацию и показать дверь на выход. Сотню раз успел пожалеть, что вообще ее принял.
Короткий стук, взгляд на часы: ровно шесть.
— Войди, — цежу сквозь зубы.
С видом победительницы в кабинет заходит Богданова и останавливается разве что не перед моим носом.
Я, конечно, понимаю, что не вагоны она разгружала, но как можно после трудового дня выглядеть так, словно всё это время она провела в спа-салоне?!
— Всё готово, Роман Сергеевич, — мелодичным голосом протягивает моя ассистентка и кладет на край стола несколько листов, скрепленных степлером. — Остальное у вас на почте.
Я смотрю на нее, а потом в монитор, листаю бумаги, открываю список задач и прохожусь по каждому пункту.
Звонки клиентам, отчеты, финансовые документы... всё. Все задачи выполнены точно и безошибочно.
— Вы свободны, — прикладывая усилия, чтобы не выдать горящего внутри раздражения, отправляю ее домой. — Завтра к восьми.
Богданова расплывается в улыбке, очень похожей на злорадство.
— Спасибо, — отвечает она тем же легким тоном и направляется к двери.
Вместо удовлетворения, я испытываю странное чувство поражения и медленно сжимаю кулаки.