И река ее уносит: читать начало книги онлайн

Жизнь Джо Силаса была обыкновенной во всех отношениях. Как и его отец, он стал полицейским, но в городке вроде Джейд-Акр дни наполняла монотонная бессмыслица: нарушения правил парковки, редкие домашние скандалы, машины, медленно проезжавшие по городу в туристический сезон, и их водители, бесившие его одним своим видом. Не сказать, что ему не нравилась его жизнь, но было бы справедливо заметить, что он хотел большего. Он слушал истории от коллег из округов, где событий случалось больше, и завидовал. Он мечтал о том, чтобы вызывать страх, а не глухую неприязнь, с которой к нему относились в этом городке.

Но, по крайней мере, скоро он собирался уйти на пенсию, хотя и предполагал, что жить будет примерно так же, как сейчас. От старых привычек так просто не избавишься. Он также будет каждый день ходить в закусочную, заказывать калифорнийский скрэмбл и кофе, который приобретает химический вкус из-за того, в нем слишком много сахарозаменителя. Также будет разъезжать по городу в своем потрепанном старом «Форде» и совать нос в дела подростков. Также то выходить из дома, то возвращаться, не говоря жене ни слова. Также слегка перебирать с выпивкой, как сейчас.

Он собирался лечь спать трезвым, но передумал, и, как только покончил с двумя положенными порциями, ему захотелось еще. Утренние события выбили его из колеи. Он был уверен – совершенно уверен, – что видел, как по территории школы бегут трое подростков. Третий обернулся, и он заметил широкую улыбку. Его пробрала дрожь. Не первый раз воображение его подвело. Такое случается из-за чувства вины, даже если лично он никому не причинил вреда.

Открыв дверь плечом, Силас вышел из алкомаркета с бутылкой джина в бумажном пакете и «сникерсом». Хлипкое старое здание на окраине города было единственным местом, кроме заправки, где можно было что-то купить после десяти вечера. Он достал ключи от машины и выругался, когда они упали в лужу. Спина, в которой что-то сместилось после неудачного визита к хиропрактику, болела слишком сильно, чтобы можно было согнуться, так что он изобразил плие, как балерина, неуклюже согнув колени ромбом. Он подхватил кольцо от ключей мизинцем, а затем с кряхтением распрямился.

В этот момент перед ним появилось размытое пятно. Вода заливала его глаза, и он не сразу понял, что темная фигура под мигающим фонарем – не тень, а девушка. От ночного холода ее защищало только тонкое платье с длинными рукавами, но она не пыталась искать укрытие. Длинные черные волосы прилипли к спине, как темные вены; из-за дождя ее очертания казались неровными, колеблющимися. Как в шуме помех.

– Кто здесь? – окликнул он. Девушка не ответила, вообще не обратила на него внимания. Чертовы детишки, подумал он, повернувшись к машине, но затем остановился. Любопытство победило. Не один десяток лет он пытался заставить подростков соблюдать комендантский час, а они разбегались, как только его фонарь освещал ночь, а затем снова собирались в лесу со своими косяками и пачками дешевого вина Franzia. Наверняка она что-то задумала, эта девчонка. Он это чувствовал.

– Что вы здесь делаете, юная леди?

Он подошел к ней. Он выпил, но не настолько много, чтобы это помешало ему расспросить ее. «Всегда лезет не в свое дело» — так о нем говорили в городе. Если бы они только знали. Он отлично умел не лезть не в свое дело, если это требовалось.

Дождь барабанил по его зонту, и этот звук превращался в грохот. Силас положил руку девушке на плечо и подумал, что у нее неестественно холодная кожа, а потом она повернулась к нему.

– Сью-джин? – Его голос невольно прозвучал недружелюбно. Они ему не нравились – ни она, ни остальные Ханы, проклятая корейская семья, живет в лесу с этими их негодными девчонками. Ему не нравилось, как они смотрели на него. И не нравилось, как эта девушка смотрела сейчас.

– Это не мое имя, – небрежно ответила она. Ее глаза скользнули по его лицу, словно в поисках чего-то. Фонарь на мгновение погас, и они оба погрузились в темноту. В тени ее лицо вдруг показалось раздутым, серым, глазницы пустыми, словно их выела рыба. У него вырвался животный вопль. Он отшатнулся, зонт со стуком упал на землю, перевернулся, и в нем тут же начал скапливаться дождь. Он протер глаза и заставил себя поднять взгляд. Фонарь снова зажегся неровным светом, и лицо девушки оказалось нормальным. Холодная, пугающая красота, безупречная до отвращения кожа. – Вы меня искали, – сказала она. – Вот я пришла. – Она шагнула к нему из круга света. – Кто я? – Ожидание в ее голосе звучало странно, словно она приглашала его дать ей имя.

Он сделал шаг назад. Потом еще один. Оглушенный алкоголем ум не успевал за телом, но, когда нечто невозможное наконец дошло до него…

– Мираэ Хан? – Его голос прозвучал едва слышно. Она радостно улыбнулась, когда он нетвердо произнес ее имя. Господи… призрак. Она потянулась к нему. Он не принадлежал ни к какой вере. Он не верил ни в Бога, ни в божественную природу человека. Но верил в животные инстинкты тела. Верил в воздаяние, которое наконец настигло его.

Ведь в ту ночь вроде бы тоже шел дождь? В его памяти вспыхнула картина: перевернутая машина, залитый дождем асфальт, темные полосы от шин – следы безуспешной попытки затормозить. А потом паренек на пассажирском сиденье его патрульной машины, его плечи дрожат, потемневшие от дождя. «Она упала. Господи. Пожалуйста», — повторял он, всхлипывая так громко, что Силасу захотелось вбить в него немного мужества. «Парни не должны плакать», — подумал он тогда.

Он не вскрикнул, когда Мираэ посмотрела на него, хотя по животу и бедрам разливалось тепло. Пакет с бутылкой джина выпал из его руки и разбился о бетон. Он повернулся, чтобы убежать, но оказался едва способен сдвинуться с места. Он споткнулся, оцарапал ладони о гравий, а затем выпрямился и бросился к огням алкомаркета.

По мере того как дверь магазина приближалась, ему начало казаться, что он бежит к своей обыденной жизни. К закусочной, к жене, которую он десяток лет не целовал, к маленьким радостям вроде идеального абрикоса, который он купил с фермерского грузовика. Он любил эту жизнь, понял он на шестьдесят первом году. Может, он не заслужил ее после того, что допустил, но, бог его прости, он любил ее.

Ручка двери казалась совсем близко. Ему верилось, что, как только он окажется внутри магазина, где скучающий продавец расставляет банки с супом рядом со смесью для «Кровавой Мэри», эта девушка не сможет причинить ему вред. Пальцы скользнули по холодному металлу. Он успел подумать: «Спасен!» – а затем холодные руки вцепились в его запястье и заставили остановиться.

Он ощутил острую боль там, где она коснулась его – иголка, пронзившая сустав, давление, будто прикосновение колючей проволоки. Затем онемение – она тащила его обратно в ночь, говоря:

– Тс-с, тс-с, – словно успокаивала капризного ребенка.

Силас опустился на колени. В его сознании что-то пульсировало, призрачные пальцы рылись в его голове. Его воспоминания, каждое мгновение, которое делало его тем, кто он есть. Затем, словно у него выдирали зубы, он ощутил, как все это покидает его. Исчезает, одно за другим. Тс-с-с. Его повседневные радости и заботы. Его стыд.

Он ощутил, как девушка проникает в него, вытесняет его сознание. Он не мог вспомнить ее имя. Он не мог вспомнить и свое. В конце осталась только одна мысль, которая оглушала его снова и снова. Он виновен, и настал час расплаты.

Его ум открылся, и она вошла. Подчинить его было легко. Человеческое тело, в конце концов, состоит из воды, зыбкая экосистема крови, мочи и слюны. Сначала она коснулась его, потом оказалась внутри, ее тело превратилось в пар, и она проникла в его угасающую плоть. Она стала Джо Силасом – или, по крайней мере, превратила его тело в сосуд, разлив свое сознание внутри.

Сначала она просто пролистывала бесполезный коллаж образов и звуков. Она слышала, как его гнусавый голос заказывает пиво в лавке с морепродуктами у берега. Она мельком видела девушку – его дочь, – как она поднимает яблоко в карамели к липким губам – и ее сердце заполнилось такой любовью к незнакомому лицу, что это чувство едва не уничтожило ее. Босые ноги в песке, волны лениво накатываются на них. Она ощутила его недовольство: так много лет прошло с тех пор, как его дочь, уже взрослая, навещала его или хотя бы звонила. Но потом поверх хаотичного шума проявилась еще одна сцена, и она двинулась за ней.

Фоновые мысли Силаса подсказали, какой это год. Она почувствовала горький привкус кофе во рту, когда он заводил двигатель патрульной машины. Она смотрела в зеркало заднего вида и видела в нем его молочно-голубые глаза. Тогда у него на голове было больше волос, тело моложе и не так пострадало от артрита. Она смотрела на мир сквозь его глаза, пока он рулил по улочкам Джейд-Акр семилетней давности.

А потом они стали одним целым.

Они медленно кружили по городу в поисках нарушителей, но никого не обнаруживали. Обычный скучный день.

Но что это? Две машины мелькнули, удаляясь от города на поросшие лесом пустоши, куда редко кто-то заезжал – одна гналась за другой. Нелегальные гонки, подумали они. Они включили сирену и поехали следом. Красный и синий окрашивали ночь, покрывая мокрые от дождя дороги цветными полосами.

Как раз когда они поняли, что упустили машины, им на глаза попались черные следы шин на асфальте. Они уводили с дороги и заканчивались погнутым ограждением. Машина свалилась в овраг. Они подъехали, осветив место происшествия фарами. Вторая машина стояла рядом с разрывом в ограде. Это была дорогая машина, и они сразу поняли, чья именно. В городе пикапов и подержанных развалин этот стильный автомобиль мог принадлежать только одной семье.

В овраге, под грудой листьев, которые дождь превратил в бурую массу, лежала серая «Хонда», от которой шел пар, как от раненой лошади. К окну, покрытому паутиной трещин, прижалась окровавленная рука – а потом исчезла.

Кристофер Портер стоял на краю обрыва, глядя на разбитую машину внизу. Портер приехал в город недавно, всего год назад, со своим избалованным омерзительным мальчишкой, и теперь медленно подминал под себя городскую индустрию туризма. Высокий и холодный – он спокойно смотрел на место происшествия. Он повернулся и сказал: