Рыбы поют весной: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Нет, — возражал Омутов, — у нас всё как раньше. Почти как раньше. Ну то есть меня она помнит. Это самое главное!

— А тигра?

Фарфорового тигра Кит оживил в прошлом году, на глазах у всей Волшебной почты.

— Тигра — нет. Не помнит. Ну то есть она его вообще не замечает, когда он движется, и ругается, что у меня такой дурацкий фарфоровый тигр сидит в прихожей. Говорит, чёрная пантера была бы изящнее. Поэтому, когда Мила приходит в гости, я переселяю его на чердак. Он там живёт. Топает иногда. Мила говорит, что это домовой. Домовой — это хорошо! Это значит, она уже понемногу начинает вспоминать, что мир — не только новости на экране телефона и скучная повседневная жизнь. В мире столько интересного! — Омутов тяжело вздыхал, покупая кусочек верёвки или тёрку, чтобы показать, что он не просто так зашёл в магазинчик.

И всё равно Киту было очень странно оттого, что именно Мила не удержалась у них.

Месяц назад София Генриховна собрала всех сотрудников почты, чтобы ещё раз повторить им то, что она уже говорила не один раз.

— Напоминаю всем, особенно самым молодым сотрудникам, — она строго посмотрела в сторону Марата, Яники и Кита, — что мы живём в сложные времена. Непредсказуемые. Смутные. Многим людям в такие времена, чтобы выжить, проще занять ту или иную сторону, то есть решить, что они светлые или тёмные, белые или красные, за одного князя или за другого… — София Генриховна осеклась, замолчала, потом невозмутимо продолжила: — Впрочем, про это вам лучше расскажет Златогоров, он у нас историк и даже, гм… доктор наук. В общем, людям проще начать зависеть от чего-то внешнего, а не сохранять спокойствие и внутреннюю независимость. Поэтому вам не стоит лишний раз вступать с кем-то в споры. В такие времена многое меняется не только в мире, но и в обычных посёлках типа нашего. Не стоит думать, что у нас тут ничего не может произойти! Кто-то может легко забыть себя и перестать видеть тёмно-синюю почтовую дверь, да и вообще потерять свои способности. А кто-то, наоборот, под влиянием эмоций или при удачном стечении обстоятельств может прийти к нам…

Кит вспомнил, как первый раз случайно попал на Волшебную почту, как стоял и рассматривал высокие окна, столы с расставленными на них чернильницами. И Тихон Карлович Златогоров, которого упомянула София Генриховна, был тем, кого он увидел самым первым. Златогоров считался самым уважаемым волшебником в Кратове. К нему ходили толпы учеников, которым он иногда давал дурацкие задания, ну то есть дурацкие с точки зрения Кита. Кит поёжился, вспомнив Призрачных Сов. Златогоров носил пышные белые усы и здоровался со всеми в округе, от участкового до уборщицы в магазине. Несмотря на возраст, у него были молодые пронзительные тёмные глаза. Он знал, кажется, всё о древних захоронениях, способах погребения, саркофагах, и его наперебой приглашали на раскопки в самые разные страны мира и на консультации во все известные музеи. Говорили, он всегда точно знал, где именно надо копать, как, на какую глубину. Ещё бы, ведь он был специалистом по неживому… тут Кит ещё раз поёжился, вспомнив завораживающий покой, который шёл от Златогорова.

Дальше София Генриховна говорила всякое умное, из области психологии, что Кит благополучно прослушал. Запомнил только, что важно не впадать в резонанс со всякими странными новостями, думать про своих близких, вдумчиво заниматься именно своими делами, и что-то там опять про внутреннюю свободу.

Некоторое время он про всё это даже не вспоминал, пока к ним не приехала Тётьлида. После разговора с ней сложно было не впасть в резонанс и прочие колебания. Всё, всё, что она говорила, было не так, это видели Кит и его родители! Родители злились, спорили с Тётьлидой, папа приводил какие-то аргументы, пытался что-то доказывать, кричал, топал ногами, мама иногда просто тихо плакала.

Киту было проще, можно было отмолчаться или, сославшись, что у него дела, кружок и работа, уйти из дома. Но иногда Кит ловил себя на мысли, что лучше бы Тётьлида к ним не приезжала.

У второго окна маялся Семён Евдокимович Карасёв. Семён Евдокимович был ботаником, самым настоящим ботаником, который разводил на своём участке обычные и волшебные растения. Он жил на Седьмой линии, самой странной улице посёлка, которой не было ни на одной карте Кратова и где во всех домах жили люди, приходившие на Волшебную почту. Участок Карасёва был крайним, рядом с болотистой местностью, заросшей старыми серебряными осинами и ольхой, между которыми текла речка с ржавой торфяной водой.

В окне напротив Карасёва сидела София Генриховна, которой теперь, после ухода Милы, приходилось работать вторым оператором.

— На вас, Семён Евдокимович, почтальоны жалуются. Непорядок! Никто не может в ваш почтовый ящик положить письма, так как у вас там собака из-за забора свешивается…

— Э-э-э-э-э-э, да, завёл я осенью собаку. Глафирой назвал. Глашенькой, значит. Но сейчас сугробы намело, вот она на них забирается и на улицу смотрит. Скучно ей. Вот она голову и свешивает.

— Зубастую, говорят, голову!

— Ну не маленькую же собаченьку заводить, когда живёшь почти на болоте, — Карасёв выпрямился. — Надо соблюдать традиции! Я это, чего пришёл… Мне должна прийти очень важная посылка. Срочная. Такая, что вот нельзя, чтобы она у вас на почте лежала, мало ли что. Не могли бы вы сразу мне её принести? Ну то есть не вы, а кто-то из почтальонов? Я посажу собаку в вольер. Обещаю! И я во всяких там ваших бумажках на получение сразу и распишусь…

— Мы же можем позвонить вам, сказать, что пришла посылка.

— Нет, — Карасёв вздохнул, — у меня сейчас нет телефона. Его Глашенька того… этого… Вообще-то она случайно, просто зубами так клац — и нет телефона. Она же щенок ещё, не понимает, что нельзя так с техникой.

София Генриховна обещала, что, раз так, посылку принесут.

Потом прилетела Яника, и Кит с Маратом рассортировывали посылки, раскладывая их на разные полки в зависимости от адреса.

Кит рассказал, что видел исчезающую дачу.

— То есть она растаяла, когда к ней кто-то попытался приблизиться? — уточнил Марат. — Хорошая магия, если не хочешь, чтобы тебя беспокоили. Ну или как защита от чего-то опасного.

От опасного? Но на дачу не смогла войти всего лишь маленькая старушка.

— Чем же это маленькая старушка может быть так страшна? — удивился Кит.

— Ха! Это ты не видел мою бабку в гневе! Все вокруг замирают и прячутся! — не без гордости заметила Яника. — Тут главное вовремя уйти огородами, не попасться на глаза, пропасть, исчезнуть!

Писем и посылок было немного. Все они были такие, как обычно, только на одной небольшой белоснежной коробке поверх адреса и прочих почтовых меток был нарисован тёмно-красный восклицательный знак.

— Посылка, меняющая цвет! Давно, давно я таких не видела! — София Генриховна внимательно осмотрела коробку, как будто пытаясь увидеть, что там лежит внутри.

— А что это значит? — спросил Кит.