В пасти «тигра»: читать начало книги онлайн

– Чего ж в нем красивого? – усмехнулся собеседник. – Туман как туман. Обыкновенное дело.

– Такие туманы у нас на Волге часто случаются. Аккурат в это же время года, – с удовольствием затягиваясь и прищуривая глаза, пояснил пожилой артиллерист и замолчал, попыхивая самокруткой.

И снова наступила тишина. Но ненадолго. Внезапно в небе заискрились и зашипели ракеты. Много ракет. Они ныряли в воду, и казалось, что это звезды падают с неба. Но хотя зрелище и выглядело красиво, только вот все, кто находился сейчас на воде, да и на берегу, знали, что ничего хорошего это красота в себе не несет. Разговоры и смех смолкли, и над рекой и вправду повисла тишина. Был слышен лишь всплеск воды от весел и тихое журчание воды под понтонными плотами.

И тут небо, да и сам воздух вокруг людей, словно взорвалось от гула множества летящих, как сначала показалось, с противоположного берега снарядов. Сначала Шубину и остальным бойцам, что плыли на понтоне, из-за густого тумана ничего видно не было. Были слышны только удары мин и снарядов по реке, всплески поднимаемых ими волн и стрекот пулеметных очередей. Вода вокруг заходила ходуном, а сам плот так сильно стал раскачиваться, что орудия начали скатываться то к одному, то к другому краю. Вода захлестывала понтон, и, чтобы хоть как-то удержать пушки и не дать им соскользнуть в воду, артиллеристам пришлось упасть на колеса и придавить их всем своим весом.

Туман разрывало на клочья и относило в стороны. Видимость над рекой стала лучше. Но от этого стало только хуже. Прямо перед понтоном, на котором находился Шубин, он увидел лодки. Много лодок и в них солдат. Но это были не наши солдаты, а немцы. Никто не успел опомниться, как немцы начали стрелять по приближающимся к ним понтонам и лодкам. Стреляли не только из автоматов и карабинов, но и из пулеметов.

– Вот дьяволы! И откуда они здесь взялись?! – крикнул наводчик Хлынов, падая на доски понтона рядом с Шубиным. – Ведь наши же на том берегу должны были быть! И вот нате вам – немцы!

– Видать, прорвались, гады, – заметил кривоглазый пожилой артиллерист, низко пригибая голову и прикрывая ее рукой от летевшей в него щепы, отколотой пулями от настила.

Вверху загудело. Шубин глянул на небо и увидел приближающийся к реке самолет-штурмовик. Летел он низко. Глеб явственно слышал громкий гул его двигателей и свист воздуха, разрезаемого крыльями. Когда самолет приблизился к понтону, на людей, словно горох с неба, посыпались пули. Люди еще больше прижались к деревянному настилу, от которого в разные стороны полетели щепки. Плот сильно качнуло и залило водой, но он устоял на воде, хотя и беспомощно оставался болтаться на одном месте. Течение Вислы в этом месте было совсем небольшим, и понтон, который сейчас никем не управлялся и не подталкивался, не плыл, а лишь качался на воде. Двух гребцов смыло в воду, они так и не успели подняться обратно – их убили пули, выпущенные немцами из автоматов.

Теперь, когда клочья тумана разнесло в разные стороны и вражеские осветительные ракеты падали практически беспрерывно, Шубин смог рассмотреть, что творилось на реке. Один из плотов, на котором плыли пехотинцы, практически был разметан по бревнышкам. Несколько лодок плавали вверх днищем. Солдаты из тех, кто выжил после налета штурмовика, кто как мог, пытались доплыть до понтонов или, ухватившись за бревна плота, плыли по направлению к правому берегу. Но немцы, что сидели в лодках, тоже не спали и стреляли по плывущим людям, стараясь потопить их как можно больше.

Но теперь, когда туман рассеялся и немцев стало хорошо видно, по ним тоже начали стрелять. Пехотинцам 32-й стрелковой не надо было даже отдавать никакого приказа, они и сами знали, что нужно делать. И – завязался бой. Бой на воде, где одни люди, в лодках, стреляли по другим людям, которые также находились в лодках. Почему немцы оказались на реке и откуда они приплыли к месту переправы на лодках, оставалось для Шубина, как и для остальных советских бойцов, загадкой. Да это сейчас и не было самым важным. Главное было дать отпор врагу и выжить самим. Сверху немцев поддерживал штурмовик, который кружил в небе и, возвращаясь всякий раз на бреющем полете, поливал свинцовым дождем тех, кто и без того находился сейчас в невыгодном для себя положении.

– Эх, шарахнуть бы сейчас по самолету зениткой! Надоел, сволочь! – высказался пожилой артиллерист.

– Да чего зениткой-то? Его и из пулемета вполне можно достать, если умеючи, – заметил наводчик Хлынов. – Вон как низко летает.

– Хватит вам трепаться, – оборвал артиллеристов Шубин. – Пора и самим дело делать. Рассредоточиться и приготовиться к бою! Стрелять по фрицам по моей команде! – приказал он.

Глеб привстал и, согнувшись, подобрался к самому краю понтона. Бойцы, а это были два артиллерийских расчета, словно только и ждали приказа. Сейчас им было неважно, кто ими командовал. На войне всякий командир для солдата главный – будь он хоть из разведки, хоть из авиаполка или из пехоты. Рассредоточившись вокруг орудий, бойцы залегли и стали ждать приказа. Долго ждать не пришлось. Лодки с немцами подошли к понтону уже совсем близко. Была слышна лающая немецкая речь, и пули все чаще попадали не по воде, а по понтону. Глеб и артиллеристы отстреливались, но лодки у немцев были более подвижны и в конце концов приблизились к плоту так близко, что стрелять уже было бесполезно.

Увлеченный боем, Глеб не сразу обратил внимание на то, что немецкий самолет перестал летать над рекой и расстреливать плывущие по реке лодки и понтоны. Лишь в какой-то момент он краем уха уловил далекий, кратковременный залп зенитной батареи с берега и резкий гул двигателя падающего штурмовика. Однако Шубину, как и остальным бойцам, сейчас было не до самолета. Все его внимание, слух и зрение были сосредоточены на немецких лодках, которые со всех сторон окружали их понтон. Солдатам некогда было оглядываться вокруг и оценивать обстановку боя. Перед ними сейчас стояла только одна задача – выжить самим и уничтожить врага, который наседал на них со всех сторон.

– Их слишком много! – крикнул кто-то из артиллеристов, но его голос потонул в грохоте боя.

Глеб один из первых встретил немцев, которые начали запрыгивать на настил понтона. Стрелять уже не было никакой возможности, да и сами немцы в остервенении и запале боя стали применять свои автоматы как ударное оружие, замахиваясь ими на советских солдат, словно дубинками. Лодки приставали к плоту со всех сторон, и тем бойцам, кто был еще в состоянии сопротивляться, пришлось вступить в рукопашную схватку. В ход пошли не только автоматы и ножи, но и саперные лопатки и весла. На одного советского бойца приходилось по три-четыре немца, а потому приходилось отбиваться всем, что подвернется под руку. А когда ничего не подворачивалось, то на помощь приходили руки, ноги, голова и даже зубы. Выражение «вцепиться в глотку врагу» теперь уже не было метафорой. Когда на кону стоит твоя жизнь, становится не до метафор. Шубин на какое-то мгновение отвлекся и осмотревшись вокруг, вдруг понял, что они не одни находятся сейчас в таком положении. На соседнем понтоне происходила точно такая же рукопашная схватка, как и на их плоту.

Глеб не успевал откинуть от себя одного фрица, как на него нападали второй и третий. Силы были явно неравны, но зато приходило яростное остервенение, которое помогало не уставать и продолжать борьбу. Скинув с плеч очередного немецкого солдата, Шубин кинулся на одного из фашистов, который наседал на Хлынова. Тот, высокий и жилистый, ловко вывернувшись, развернулся и вцепился в горло Шубина худыми, но сильными пальцами. Глеб с трудом начал отдирать его руки от своего горла, чувствуя, что кислорода уже начинает не хватать. Он ударил немца коленкой в пах, но тот, словно и не почувствовал этого удара, продолжать сжимать пальцы. Тогда Шубин, вытянув руки, сам сомкнул пальцы на горле немца и начал валить его на настил. Но тут в очередной раз рядом с понтоном лег снаряд. Плот накренился, и настил захлестнуло водой. Оба – и Глеб и фриц – соскользнули в воду. Это произошло так быстро и неожиданно для обоих, что, по идее, они оба должны были отпустить друг друга, но этого не произошло. Хотя хватка немца немного ослабла, его пальцы все так же сжимали горло Шубина. Глеб тоже не отпускал противника, понимая, что, ослабь он хватку, позволь немцу почувствовать слабину, – неминуемо погибнет.

– Шайзе, – прохрипел фашист, выныривая из вод Вислы.

Они с Шубиным едва держались на воде, затрачивая силы не только на борьбу друг с другом, но и на то, чтобы оставаться на поверхности и не уйти под воду.

И тут Глеба осенило. Он как мог глубоко втянул носом воздух и расслабился, давая немцу возможность вновь покрепче вцепиться в горло. Затем отцепил руки от шеи фашиста и, положив их на плечи врагу, с силой надавил. Он сам и немец резко ушли под воду. И сразу же после этого Глеб почувствовал, что пальцы на его горле разжались, хотя и не отпустили его еще до конца. Шубин схватил фашиста за волосы на макушке и надавил, погружая таким образом немца еще больше, а сам при этом, наоборот, поднимаясь на поверхность. Он как пробка вынырнул из воды и втянул в себя воздух. Успел втянуть, прежде чем немец, схватив его за ногу, резко увел снова под воду.

Теперь уже Глеб оказался под водой, а немец успел вынырнуть на поверхность и глотнуть воздуху. Шубин не стал применять против фрица тот же прием и утягивать того за ногу под воду. Он просто отплыл под водой чуть в сторону и, вынырнув на поверхность, определил местонахождение врага. Тот, уже немного оправившись, тоже оглядывался, выискивая в темноте фигуру Шубина. И снова Глеб не стал дожидаться, когда немец его увидит и подплывет ближе. Он опять нырнул и, доплыв до неглубокого в этом месте дна, нащупал подходящий камень. Не очень большой, но зато удобно укладывающийся в ладони.

Вода была мутная, и разглядеть в ней хоть что-то было нереально. Поэтому Глебу снова пришлось вынырнуть на поверхность и оглядеться по сторонам. Немец был неподалеку, и теперь уже не оглядывался, а плыл по направлению к понтону, на котором все еще продолжалась рукопашная схватка. Не обнаружив Глеба на воде, он, вероятней всего, посчитал его утонувшим и решил вернуться, чтобы помочь своим.

В несколько мощных гребков Шубин нагнал немца. Тот, услышав позади себя плеск, перестал плыть и оглянулся. Но был уже поздно. Глеб, не давая врагу опомниться, с силой опустил камень на голову фрица. Удар пришелся по виску и оглушил немца. Тот, обмякнув, стал погружаться в воду. Шубин помог ему в этом, надавив ладонью на макушку и окончательно погрузив фрица в темные волны Вислы.

На соседнем понтоне горел один из двух грузовиков. По всей видимости, в нем не было никакого оружия или боеприпасов. Иначе при таком пожаре они бы обязательно взорвались. На понтоне из людей никого не было, и он неторопливо шел вниз по течению. Впрочем, и остальные плавсредства тоже относило к середине реки, хотя в момент атаки лодки и понтоны уже прошли большую часть пути.

Когда Глеб доплыл до своего понтона, то борьба на нем уже утихала. Немцев удалось-таки победить, но и артиллеристы потеряли в схватке трех человек. Еще двое были ранены и нуждались в медицинской помощи. Оглядевшись, Глеб мало что смог увидеть в сумерках ночи. Тем более что теперь вместо тумана над водой расстилался черный и тягучий дым, закрывавший собой практически всю реку и берег в радиусе нескольких сот метров.

Глеб осмотрел настил и, увидев брошенный багор, поднял его.

– Надо плыть к берегу, – сказал он, обращаясь к Хлынову, который, по сравнению с остальными бойцами, потрепанными в бою, выглядел молодцом. – Надо найти весло или еще один багор.

Он снова оглянулся. Один из раненых, прислонившись к орудийному лафету, застонал. Хлынов нагнулся над ним и сказал:

– Потерпи, Кутузов, сейчас до берега доплывем, я тебя перевяжу.