На оторванном листе красовалось:
«28 МАЯ 1976».
Он посмотрел на эти цифры, как на строку лога с невероятным значением.
Не «1986», не «1996», не «2026». Семьдесят шестой. Пятница.
— Ну… — произнёс он тихо. — Отлично.
Мужчина у кульмана, похоже, решил, что возглас относится к нему.
— Отлично, говоришь? — буркнул он. — Отлично у нас будет, когда ты ЦУБ нормально доведёшь, а не будешь ночами на нём как на подушке спать. Иди умывайся. Через двадцать минут планёрка у Седых, мы опять за тебя краснеть будем.
Он снял с губ сигарету, затушил её о край пепельницы и пошёл к двери, оставляя после себя лёгкий дымный хвост.
Алексей ещё секунду сидел, как вкопанный. Пальцы всё ещё лежали на краю коробки с К155. Мир вокруг настойчиво предлагал одну единственную гипотезу, и эта гипотеза была безумной, зато очень логичной.
Вдох — резкий, пахнущий пылью и канифолью. Выдох — долгий.
— Ладно, — сказал он себе. — Предположим.
Он аккуратно закрыл коробку с микросхемами, как будто от этого зависела её квантовая устойчивость, и поставил обратно на стол. Поднялся, удивляясь тому, как по‑другому чувствуются ноги, руки, спина — тяжелей, но и крепче.
На мгновение поймал своё отражение в стекле окна. Тот же человек, что утром в зеркало в ванной в 2026‑м. И не тот.
— Ну здравствуй, НИИ, — тихо сказал он отражению. — Посмотрим, какое тут ТЗ на вчера.
За дверью кто‑то громко крикнул:
— Морозов! Ты идёшь или тебя уже списать в макетный цех?
Он машинально ответил:
— Иду.
И только после этого понял, что не знает ни, куда идти, ни кто эти люди.
Зато он очень хорошо знал, что такое серия К155, как выглядит ЕС ЭВМ и сколько времени загружается игра с кассеты.
Этого, возможно, хватит на первые двадцать минут.
Он шагнул к двери.
Глава 2
На другом столе
Он шагнул к двери, не имея ни малейшего понятия, что ответить на первый же вопрос.
Вопросов, впрочем, почти не было. Его дружески подтолкнули по коридору к умывальнику, сунули полотенце, представили паре людей — фамилии тут же выветрились — и, убедившись, что он не падает на ходу, оставили в покое. «Осваивайся, Морозов».
Спустя какое-то время — он так и не понял, сколько именно — Алексей снова оказался в конструкторской, уже у своего стола.
Осваиваться он начал по-инженерски: наблюдением.
Помещение было длинным, как вагон, только вместо скамеек — кульманы. Штук десять, в два ряда. На одних висели аккуратные схемы с печатными надписями «БВП‑1», «УСИЛИТЕЛЬ СИГНАЛА», на других — лишь листы миллиметровки с карандашными набросками. На крайних кульманах дремали технические линейки и «гуся» — параллельные линейки на шнурах.
Над каждым рабочим местом — лампа на длинной ножке, с круглым абажуром, дающая жёлтое пятно света. Там, где лампы были выключены, всё уходило в сероватый полумрак: окон на одну сторону, солнце ещё не развернулось.
По стенам — стеллажи. На нижних полках — коробки с деталями, подписанные аккуратным чернильным почерком: «К155ЛА3», «К155ЛЕ1», «К155ИЕ7», «РЕЗИСТОРЫ МЛТ‑0,25». Выше — папки с надписями «ТЕХ. ОТЧЁТ», «АКТЫ ИСПЫТАНИЙ», «ТЗ — УТВЕРЖДЁННЫЕ». На корешках — обязательный штамп НИИ, кругленький, с серпом и молотом, и накосо поставленные инвентарные номера.