— Ты спрашиваешь меня, чего я хочу? — уточняю я, но существо не отвечает.
Он слегка наклоняет голову набок, пока я постукиваю пальцем по концу микрофона. Эта тупая уродливая гарнитура, похоже, какой-то примитивный переводчик. Он и близко не так хорош, как тот, что Джейн подарила мне перед поездкой в Португалию; я смогла насладиться двухнедельным отпуском почти без трудностей перевода.
— Я думала, пришельцы должны быть технологически продвинутыми, — с раздражением обвиняю я.
Микрофон — который, как я полагаю, мог бы переводить мои слова — похоже, не работает. Может, он такой же сломанный, как и все эти упавшие корабли?
Чувак рычит что-то еще, его рот раскалывает бесконечную черноту на нижней половине лица. Я вздрагиваю при виде его языка, пот выступает на коже, пока я переминаюсь с ноги на ногу в явном дискомфорте. Просто не думай об этом, Ив. Не начинай.
— Понимать… не…
Ладно.
Он не может понять меня, но знает слово «мелкая», а также слово «нет» на английском? Прекрасно.
— Блядь, — снова ругаюсь я, и парень издает ужасающий рык, не требующий перевода для понимания.
Я делаю неверный шаг назад, врезаясь в ствол дерева. Орехи падают с веток, рассыпаясь по земле у моих ног.
— Нет.
Вот опять, дракон говорит на моем языке. Я смотрю на него, удивленно моргая. Он добавляет что-то на своем языке, и я жду, пока звуки дозвона AOL из 1995 года в переводчике пробулькают слова.
— Мелкая… есть… ты.
— Ну ладно тогда, — отвечаю я с бормотанием, снова потирая лицо. Я указываю на орехи и изображаю, что ем один. — Они ядовитые? Можно мне их есть? Я умираю с голоду.
Дракон склоняет голову набок, когти втягиваются в костяшки, когда он поджимает пальцы, сжимая кулак. Когда он это делает, я понимаю, почему приняла его руки за лапы. Именно так они сейчас и выглядят. Он отворачивается и исчезает в корабле, пока я ругаюсь себе под нос, сползая на землю и садясь в редкую траву. Если присмотреться, я могла бы понять, что это вовсе не трава, а миллионы крошечных зеленых антенн, торчащих из земли…
Сцепив зубы, я наблюдаю, как похожее на сверчка существо с десятками ног выкапывается из земли и ускакивает. Вскрикнув, я вскакиваю на ноги и нахожу убежище на импровизированном сиденье-дереве, наблюдая, как «трава» оживает в быстро сгущающейся тьме. Розовое свечение гарнитуры становится единственным источником света, предлагая мне нежелательный вид на жуков, пока они скачут прочь в поисках еды. Или пары. Или чего-то еще.
Я обнимаю гладкую поверхность ствола дерева и прижимаюсь к нему щекой, закрывая глаза и заставляя свой разум отвлечься от вопросов «а что, если» и бесконечных возможностей. Ладно, парень дал мне переводчик. Это хороший знак, верно? Вероятно, он не собирается меня есть. Может, поэтому он продолжает называть меня мелкой? Я недостаточно большая даже для закуски?
Слезы наворачиваются на глаза, но я отказываюсь их признавать. Я не буду плакать. Я собираюсь сделать единственную разумную, рациональную вещь, которую могу сделать прямо сейчас: поспать.
Поначалу задача кажется невыполнимой, но как только я даю своему телу разрешение отключиться, я проваливаюсь в сон.
Как ни странно, в мои сны вторгается образ того парня-мотылька, его бесконечные темные глаза роют туннель прямо в глубины моей души.
Глава 5
Утренняя роса целует мои губы, когда я приоткрываю тяжелые веки.
Каким-то образом я оказалась лежащей на боку на земле. Воздух за спиной холодный, но передо мной — трещина в земле, откуда, похоже, вырывается горячий воздух, как из природного клапана. Должно быть, во сне я придвинулась к теплу.
Мое тело скрипит и протестует, когда я сажусь, все еще не полностью оправившись от вчерашних событий. Один быстрый взгляд вокруг показывает, что «трава» восстановилась, полчища жутких жуков спрятались под землей на день. Я стараюсь не думать об этом, пытаясь встать на ноги.
Сейчас гораздо светлее, чем было прошлой ночью, и мне открывается лучший вид на лес.
Деревья кажутся бесконечными, их стволы настолько разнообразны по размеру, что самое маленькое — толщиной с мою руку, а самое большое само по себе могло бы быть небоскребом. Я стряхиваю грязь с голых ног руками, а затем, фыркнув, наконец сдираю последние лоскуты брюк.
Теперь остались только я и милый комплект из лифчика и трусиков, который я изначально купила, чтобы удивить своего бывшего, Мака. Тупой гребаный Мак. Он так и не увидел его. Кажется уместным, что какое-то случайное инопланетное существо стало первым, кто увидел самый красивый комплект белья, которым я когда-либо владела.
Босиком. В грязном белом кружевном лифчике и трусах. Светящаяся розовая гарнитура на шее. Ага. Вообще не чувствую себя уязвимой.
— Ты проснулся? — кричу я, приложив ладони ко рту.