Я хочу кричать. Из всего, что со мной случилось, это худшее. Когда он смотрит на меня, кажется, что я именно там, где должна быть. Моя свобода воли была отобрана. Абраксас был прав: эти существа — паразиты. Гребаные паразиты.
Рюрик поднимается с пола, и я пытаюсь последовать за ним.
Но я не могу.
Мои конечности кажутся тяжелыми, и головокружение охватывает меня, заставляя весь мир вращаться. Я перекатываюсь на живот и ползу, голая и ошеломленная, к гнезду. Я не смотрю на яркие огни снаружи корабля, на стерильные металлические стены или на принца, пока он изучает меня через плечо.
С последними силами я заползаю в гнездо, скатываюсь по пологому склону в меха и отключаюсь, окруженная запахом Абраксаса.
Глава 20
Я пускаю слюни повсюду. Надеюсь, Абраксас не против добавить дополнительные дни стирки в свое расписание. Ничего не могу с собой поделать. Иногда, когда я сплю, я пускаю слюни. Разве не большинство людей так делает? Нет? Только я? С ворчанием я переворачиваюсь, прижимаясь к теплу моего партнера. Его запах успокаивает меня так, как ничто другое никогда не успокаивало. Разве это не безумие? Что человек может так заводиться от чего-то невидимого, как феромоны?
Его руки обнимают меня, прижимая ближе, и я знаю, что я в безопасности.
Кардамон и мед.
Это бьет меня как удар под дых, и я ахаю, резко вскакивая с того места, где спала.
Кажется, я была в объятиях принца.
Он держит руки поднятыми и разведенными в стороны, словно сдаваясь. Но его голова опущена, и на губах играет эта ужасная улыбка, от которой мне хочется кого-нибудь убить. Эти его демонические глаза открываются, и он поворачивается ко мне, прижимая свои массивные усики к голове. Они выступают за череп с обеих сторон, как кроличьи уши или типа того.
Я врезаюсь спиной в металлическую стену, тяжело дыша, глаза затуманены сном. Я все еще голая, стою в маленькой комнате с принцем-мотыльком и еще одним парнем того же вида. Другой чувак гораздо менее привлекателен, несмотря на схожие черты. Это меня беспокоит.
— Мои извинения, Ваше Императорское Высочество. Известно, что Асписы обладают способностью нарушать электрические сигналы, но я не верил, что это распространяется на пару.
Принц вздыхает, доставая красные перчатки из кармана и надевая их. Он скрещивает руки на груди, его похожие на мех волосы ниспадают до середины спины. Его крылья покоятся в хитроумной нише, вырезанной в спинке стула, словно он был создан специально для этой цели.
Мои глаза мечутся по комнате. Единственное окно показывает… оно показывает… я вижу…
— О боже.
Я отворачиваюсь и меня рвет на пол. Не самый мой достойный момент, но… мы в космосе. Одно дело проснуться на другой планете. Совсем другое — оказаться в гребаном, мать его, открытом космосе!
— Я ненавижу космос, — шепчу я, чувствуя приближение панической атаки. Я прижимаю основание ладони к груди, пытаясь успокоить бешеный пульс. Помните, я говорила, что представляла ужасные способы умереть? Лава была одним из них. Быть выброшенной в открытый космос в скафандре и решать, снимать шлем или нет, умереть от голода или просто ждать, пока кончится кислород, пока меня засасывает в черную дыру…
— Я ненавижу космические корабли.
Никогда не была (в сознании) на одном из них раньше, но уже знаю, что мне это не понравится.
Мой взгляд скользит к потолку. Там… типа, усики или что-то в этом роде, змеящиеся по потолку и стенам. Некоторые из них багровые и мясистые, в то время как другие светятся и пульсируют, как сердцебиение. Я смотрю направо и вижу большой нарост, похожий на вену. Что это за хрень?
— Ты ненавидишь космос? — повторяет принц, вставая со стула.
Я тянусь рукой, чтобы нащупать переводчик, намереваясь швырнуть его об стену в знак протеста. Его там нет.
— Ты ненавидишь космические корабли? — Он звучит раздраженно, особенно когда его взгляд падает на беспорядок, который я только что оставила на полу.
Глядя в окно, я вижу далекую планету, пятнистую от зелени и сапфира.
Это Джунгрюк. Это планета Абраксаса. Абраксас там внизу.
Я здесь наверху.
Я здесь.