И Матео медленно приходил в себя.
Понятно, будет еще и отчаяние, и злость, и раздражение, но… самое страшное он уже пережил там, на шахте. Все остальное будет, скорее, вторично.
Наконец Элисон закончила считать, и подняла голову.
— Ребята, мне кажется, мы совершаем ошибку.
— Какую? — напрягся Робин.
В гениальность Элисон он верил свято. Если девушка по косвенным данным смогла вычислить ТАКОЕ, да не просто рассчитать, а обосновать, найти, подтвердить доказательствами — к ее словам всегда надо прислушиваться.
— Вот смотрите, мы исходим из того, что леоний сработал, как стимулятор, расширитель канала, может, помог его активизировать, если канал изначально был. А если мы взяли неправильные предпосылки?
— Поясни? — Матео тоже навострил уши. Он с Элисон изначально не работал, не видел, как она разбиралась со статистическими данными, но если Робин ей восхищается, это неспроста. Да, и то, что он сейчас восстанавливает с кровью и болью, ей дается легко, как дыхание. Она чутьем понимает, как надо считать, видит, какая формула лучше, ощущает, что приведет к нужному результату. Или просто — к верному.
Такое математическое чутье. Нельзя сказать, что это редкость, это встречается и достаточно часто. Просто это развивать надо, как и любой талант. Элисон явно развивала, а вот он — нет. А зря.
— Вспомните Века Шторма?
Ребятам и вспоминать не надо было. Историю оба знали достаточно хорошо.
Когда только-только открыли леоний… там такое началось!
Чего только не делали с несчастным минералом! Его пробовали глотать. Пробовали вводить с противоположного конца. Растворять и вводить в кровь, измельчать и наносить на кожу, существовали целые библиотеки… да что там! Одно время было поветрие — поить леонием беременных женщин. Якобы, если каждый день употреблять по нескольку миллиграмм, то обязательно родишь мага.
Как там с магией — неизвестно, а вот уродов несчастные понарожали, в товарных количествах. Случая так после сотого — двухсотого, когда дети рождались без рук, без ног, а иногда и вообще какими-то жуткими нежизнеспособными существами, такие опыты прикрыли.
— И что? — не понял Робин.
— Что тогда только не проделывали, — махнула рукой Элисон. — Вспоминать страшно. Но ни у кого канала не появилось. Чтобы не было, а потом есть — хоть ты человека леонием обложи, не поможет. Случаи были… чего только люди не делали, чтобы обрести силу. Вплоть до каких-то диет, целибата… ничего не помогало. Это как с цветом глаз. Если они зеленые, то они зелеными и будут, а если голубые, то ты хоть изумрудами обложись — не позеленеют. Вывод — или это невозможно…
— Или?
— Не подобрали нужных условий, — пожала плечами Элисон. — Хотя и тут не факт… кстати, преподавал у нас историю магии старый маг… может, вы встречались? Дункан Дивьер?
— Безумный Дивьер? Да ему ж лет триста! — фыркнул Матео.
— Около ста пятидесяти. — нахмурилась Элисон. — Нам повезло совершенно случайно, он заменял своего правнука, который сломал ногу, и согласился провести у нас курс лекций вместо него. Он ОЧЕНЬ интересный человек, между прочим! С ним разговаривать — одно удовольствие!
Парни переглянулись.
Ну… это же Элисон! По своему опыту, Робин подумал, что она и гадюку разговорит, и найдет змейку весьма и весьма обаятельной. Матео тоже пожал плечами.
Может, и интересный. Он лично с Дивьером не общался, слышал только… а что не слишком много приятного, так всякое бывает! Они с Робином тоже ни разу не мальчики-одуванчики.
— А при чем тут Дивьер?
— Он нам рассказывал старую легенду. Говорил, что Штромберг изначально был обычным человеком.
— Бред! — фыркнул Робин.
Элисон пожала плечами.
— Не знаю. Подробностей рент Дивьер не рассказал, кажется, настолько он и сам был не в курсе. Но вроде как ему учитель рассказывал, а тому — его учитель, что Штромберг был обычным человеком. А потом в результате какого-то случая не только открыл леоний, но и обрел силу.
— Мы о таком не слышали, — пожал плечами Матео. — Да, Роб?
— Да.