И Элисон отогревалась в этой семье.
С удовольствием слушала рассказы рена Глента о том, как он работал управляющим на шахте, сейчас его место занял Роман, и уже он дополнял рассказы отца.
Слушала Ингрид, которая окончательно оттаяла, видя, что Элисон просто пришла в гости, без всякой задней мысли, и тоже развлекала девушку. Потом еще потащила к себе, попробовать подкрасить брови и ресницы. Как-то за время обеда они и «на ты» перешли… кто сказал, что женщины не могут быть подругами?
Могут, при условии, что им делить нечего!
— У тебя же красивые и ресницы, и брови, почему ты их не подчеркиваешь? Лицо кажется от этого невыразительным! Брови надо подщипать, ты же девушка, они обязаны быть потоньше, а ресницы подкрасить! Они у тебя длинные, но кончики выгорели, и их не видно!
Элисон пожала плечами.
— Как-то некогда. И я же в горы езжу, и хожу много, краска растечется, хуже будет.
— Давай я тебя хотя бы сейчас подкрашу. Вот так… и губы можно помадой тронуть. И с бровями… сиди смирно!
— Больно же!
— Терпи, мне пять минут надо, потом сама удивишься.
Элисон послушно терпела, и только когда Ингрид разрешила, посмотрела в зеркало.
Да, она стала намного… ярче.
Ингрид не раскрашивала ее, как куклу, она только чуточку подчеркнула то, что уже имелось у Элисон. Более тонкие брови зрительно увеличивают зеленые глаза, ресницы сделались чуточку длиннее, губы чуть ярче, и уже не кажется такой темной кожа.
— Спасибо, — искренне сказала Элисон.
— Не за что. Вот, смотри, это хорошая губная помада, с закрепителем, она точно не растечется.
Элисон коснулась баночки, сдвинула брови, посмотрела на Ингрид.
— Подожди… ты ей сейчас пользуешься?
— Ну да.
— Не надо.
— Почему?
Элисон хлопнула ресницами.
— Погоди. А ты… не знаешь?
— Чего я не знаю?
— Ну… — Элисон показала взглядом на живот Ингрид. — Ты уже месяц второй, наверное… того. Ребенка ждешь. Аура уже отчетливая.
Ингрид где стояла, там и села.
— К-как?
— Как обычно. А ты не знала?
Ингрид замотала головой.
— Нет… я правда? Да⁈
— Ну да. А что такого?