Элисон медленно ехала вдоль полотна железной дороги. Ей тут еще несколько километров проехать, потом сворачивать… рамбиль был не идеальный, но слушался неплохо. Машинка урчала, кушала топливо и тянула ее вперед. Элисон старалась торопиться.
Быстрее сделает — больше времени останется для себя. Так что…
Вот она сейчас еще две точки объедет — и домой. И побыстрее.
Поезд предупредительно загудел.
Машинист тоже видел рамбиль, и предупреждал, чтобы девушка не натворила глупостей. Водители — они ж разные бывают!
Да-да, пошла недавно мода среди лихачей — перелететь через рельсы прямо перед поездом. Считается, так это умнО, так лихо… нет, ну почему лихачи выбирают тот способ, который кому-то бьет по нервам? Вот хочешь ты показать свою лихость?
Иди и набей морду крокодилу! Приятно будет всем и сразу!
И шутничку, и крокодилу, и даже служителям зоопарка. А что? Им лишний раз деньги на питание животного тратить не придется. А они вместо этого на рельсы лезут! Зачем?
Но шутки-шутками, а вот есть такое поветрие, и пока оно не пройдет, машинистам приходится сторожиться. Кому ж охота… и душа человеческая, считай, из-за тебя на небо вспорхнула, и поезд поуродован, и рельсы, и отмывай потом это все, и рейс сорван…
Как ни крути — плохо!
Элисон дурью маяться не собиралась, так что ехала спокойно, отчего и машинист успокоился. А кто-то другой, видимо, нет. Поезд ехал мимо, когда на одной из площадок появилась некрупная человеческая фигурка, прыгнула, не задумываясь, покатилась по насыпи… дверь моталась недолго, на площадку выскочили еще двое, но сделать уже ничего не могли. Кинулись внутрь, но…
Даже останавливать поезд — бесполезно.
Пока они до машиниста добегут, знаете, сколько поезд пройдет. Осталось только место заметить и вернуться с ближайшей станции.
Элисон обругала себя идиоткой, и… и закономерно направила рамбиль к прыгуну. Интересно, он там себе ничего не сломал?
Ну, дура она, дура.
Но куда ж способности-то денешь? От него таким отчаянием шибало… от преследователей только азарт шел, а вот от парня… для него это было вопросом жизни и смерти. И как тут не помочь?
Ах да. Она дура. Но это она уже говорила.
Мужчине было не больше двадцати пяти лет.
Молодой, среднего роста, черноволосый и черноглазый, но не довернец, у тех черты лица достаточно характерные, одни носы чего стоят. Одет бедно и не слишком опрятно, хотя что там поймешь после прыжка с поезда.
Элисон остановила рамбиль рядом с ним.
— Помощь нужна?
— Нужна, — с некоторым замедлением отозвался парень. — Если я жив…
Элисон окинула взглядом его ауру.
— Жив. И даже ничего не сломано.
— Думаешь?
— Или пробуешь подняться — или сиди дальше, пока те двое не вернутся.
— Их четверо, — буркнул парень, но на ноги начал подниматься. — Спасибо тебе.
— Пока не за что. Садись. Тебя как зовут?
— Алан Юрлих. А ты?
— Элисон Баррет.