Рядом была дверь, что вела в зал с гильотиной. Зайдя внутрь, Шарп нашел и зажег фонарь. Судя по засохшей крови на нижнем помосте, машину явно использовали по назначению. Толстые кожаные ремни указывали на то место, где жертву привязывали к скамье.
— Смерть, должна быть, мгновенная, — заметил Шарп. — Грязная, но быстрая.
— Вы видели ее в деле, сэр? — спросил Йейтс. — Может, в Нормандии?
— В деле никогда ее не видел, — ответил Шарп, — но помню, что в Йоркшире была такая же.
— В Йоркшире? — Йейтс явно не поверил своим ушам.
— В Галифаксе, — пояснил Шарп.
— В Галифаксе рубят людям головы?!
— Раньше рубили, да. — поправил Шарп. — Когда я был мальчишкой и работал в таверне в Шеффилде, там на стене в распивочной висела огромная гравюра с этой галифаксской гильотиной. Я всегда хотел увидеть ее вживую, но так и не добрался до тех мест. Лягушатники любят хвастать, будто это они ее изобрели, но, судя по всему, Йоркшир их здорово опередил.
Он снял веревку с фиксатора, вспоминая свое детское разочарование от того, что ему так и не довелось увидеть казнь. Четырнадцатилетние мальчишки, подумал он, бывают на редкость кровожадными мелкими ублюдками. Старая гравюра с гильотиной всегда завораживала его, и это старое чувство шевельнулось вновь, когда он разглядывал это неуклюжее устройство. Он подтянул тяжелое лезвие к самому верху рамы и вновь закрепил веревку на фиксаторе.
— Может, испытаем ее?
— Вы серьезно, сэр? — Йейтс выглядел потрясенным.
— Всегда хотел проверить, как она работает, — бросил Шарп и заметил пять орудий, стоявших в дальнем конце зала. — А вот и те пушки, что привезли для Национальной гвардии. — Он подошел к ним. — Старые добрые шестифунтовки. Слава богу, эти недоумки не догадались выкатить их во двор.
— Что нам с ними делать?
— Взорвем их к чертям. Посмотри, смогут ли твои ребята настругать клиньев. Где-то здесь должна быть плотницкая мастерская.
Второе длинное здание служило казармой, и некоторые из побежденных французов были женаты. Их жены теперь вышли на порог и боязливо наблюдали за происходящим.
— Обеспечь этим женщинам безопасность, — велел Шарп Йейтсу. — Когда их мужья будут уходить, пусть они идут вместе с ними.
Харпер спустился с надвратной башни и присоединился к Шарпу, когда тот возвращался в тюремный корпус. Другая дверь вела во второй, куда более тесный внутренний дворик, и Шарп услышал там голоса. Он прошел туда.
— Они умирают с голоду, — встретил его Винсент, указывая на освобожденных узников.
— Здесь должны быть кухни.
Заключенных было около двадцати человек, все одеты в белую рабочую форму. Винсент кивнул на небольшую группу из шести человек, державшихся особняком.
— Это наши парни. Не уверен, что у них хватит сил дойти до армии на своих двоих.
— Надо глянуть конюшни, — решил Шарп, — а если лошадей не хватит, купим в городе. — Он посмотрел на шестерых британцев. — Наш человек среди них?
— Да, слава богу, — с явным облегчением ответил Винсент. — Гурганд приказал казнить их всех, но они не успели.
— Что прикажете делать с Гургандом?
— Он зверь, — отрезал Винсент. — Он убил одного из пленных прямо у нас на глазах, прежде чем мы его остановили. Будь моя воля, я бы поставил его к стенке.
— Значит, живым он вам больше не нужен?
— Мне плевать, что с ним будет.
«Значит, решать мне», — подумал Шарп.
— Пэт?
— Слушаю, мистер Шарп.