Я провел рукой по голове. Последний клок волос прилип к ладони.
— У меня не осталось волос, Дженс. Мне тоже двадцать пять.
Мы молчали. Одно наше дыхание разносилось в эфире.
Вначале мы связывались по два раза в день, потом чаще, чаще… Кончили тем, что уже не выключали станции.
— Гэвок, слышишь?
— Слышу, — отвечал я.
— Кто же все-таки начал войну?
— Я был в экспедиции, я ничего не знаю. Она началась сама.
— Слишком много было оборонительных установок. Они не могли не сработать. Когда-нибудь это должно было случиться. Вы не хотели слушать голос разума. Мечтали покорить нас.
— Это вы мечтали владеть миром.
— Теперь мы владеем им двое.
— Дженс, Дженс.
— Я слышу.
— Может быть, еще не все погибло. Есть же пульсены и вольтены. Они живут в горах и чащах. Концентрация «белой смерти» там меньше. Может, они выживут и дадут новую цивилизацию.
— Эти дикари? Ха-ха-ха! Я видел их. Они даже огня не могут добыть. Ждут, когда подожжет молния. Я видел, как они вытесали из скалы чучело летательной машины и молились ему.
— Но ведь наши предки молились камням и не умели добывать огонь.
— Чушь! Наши предки — высшая раса. Пульсены и вольтены — обезьяны, похожие на людей.
— Но на Земле только они и могут выжить после всего этого. Туда, где они живут, «белая смерть» не была нацелена.
— Гэвок, Гэвок…
— Дженс…
— Ты в самом деле веришь, что вольтены и пульсены создадут новую цивилизацию?
— Создадут… Наверное, создадут. Но это не скоро, может быть, через миллион лет.
— И ты думаешь цивилизация будет похожа на нашу?
— Может быть…
— И они тоже изобретут «белую смерть» или другую чертовщину и покончат все?
— Не знаю…
— Слушай, Гэвок, мы должны помешать им. Рассказать, что один раз уж было — и хватит, хватит!..
После этого я стал писать. Пишу понемногу. У меня нет сил. Не знаю, прочтет ли кто-нибудь мои записки. Хочется верить: прочтут!
— Гэвок, Гэвок…
— Я здесь, Дженс…