Выжить в битве за Ржев. Том 2: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Пролог

На высоту 87,4 подтянули резервы. Красноармейцам дали приказ стоять насмерть, но удерживать важный плацдарм до последнего. Рота лейтенанта Громова вновь обрела штатную численность личного состава. И она теперь была не одинока. Вокруг холма окопался свежий батальон сибиряков, да и соседи подтянулись справа и слева. Немцы уже не могли легко окружить и взять эту высотку. Для этого им пришлось бы привлекать немалые силы.

А к двадцатым числам февраля 1942 года в районе Ржевско-Вяземского выступа сил для решительного прорыва у немцев не имелось. Они сумели выдержать натиск Красной Армии под Ржевом, отрезав от снабжения 29-ю армию, а под Вязьмой взяли в окружение 33-ю и разгромили советский парашютный десант в своем тылу. Но эти успехи дались немцам тяжело. И они сами находились в неустойчивом положении, оттого и сосредотачивали в эти зимние дни на Восточном фасе выступа все усилия на укреплении обороны.

Свежий снег выбеливал все до состояния стерильной чистоты, которая была чудовищной ложью, потому что под снегом никакой чистотой и не пахло. Здесь, в «Долине смерти», сложилась особенная мрачная эстетика: множество трупов под снегом, исковерканные снарядами деревья, черные глазницы воронок, сгоревшие остовы танков и всепроникающий, сладковато-тяжелый запах при малейшей оттепели, который не спутать ни с чем — вонь тысяч непогребенных тел. Глядя в оптический прицел, Ловец, прижавшись щекой к прикладу «СВТ», ворошил в памяти обрывки своих воспоминаний и кое-каких знаний. Ему вспоминался Бахмут в начале 2023-го года: горящие немецкие «Леопарды», вой РСЗО, назойливое гудение беспилотников, разрывы тяжелых снарядов, выжженный пейзаж промзоны, превратившейся в опасную пустошь индустриальных руин, где за каждым углом таилась смерть…

Теперь же его взгляд «музыканта», отточенный другой войной, скользил по Васильковскому узлу немецкой обороны, отмечая все особенности. Не сплошная линия, а сеть опорных пунктов, перекрывающих друг друга секторами огня. Узлы сопротивления в деревнях. ДЗОТы и позиции на высотах, умело вписанные в складки местности. «У немцев тактика ежей, — холодно констатировал аналитический ум снайпера. — А у нас нет ни подавляющего превосходства в артиллерии, ни мобильных резервов для взлома вражеской обороны. Бросают пехоту с легкой стрелковкой в лоб на немецкие пулеметы! Это не война на победу, а просто какое-то методичное умерщвление своих».

Ловец видел перед собой не просто страшное поле боя, заполненное мертвецами, заледеневшими на морозе и припорошенными снегом. Он видел неудачную войсковую операцию, которая закончилась провалом, из-за чего проламывание немецкой обороны вокруг Ржева, Гжатска и Вязьмы растянулось на долгие и очень трудные месяцы. Он знал, что будет здесь дальше: еще больше бесплодных атак, гибель 29-й армии, окруженной в промерзших лесах под Мончалово возле Ржева, и трагедия 33-й армии Ефремова под Вязьмой. Знание, принесенное из будущего, давило тяжестью, граничащей с бессилием.

Но разум попаданца, «музыканта», закаленного в горниле Бахмута, искал точки приложения, которые можно использовать для облегчения положения. И пусть он не мог изменить общий стратегический замысел Ставки, но можно же попытаться скорректировать положение на своем участке фронта в лучшую сторону? Пусть и ничтожном участочке с точки зрения стратегического замысла Жукова, командующего в это время Западным фронтом… Ведь это именно Жуков совместно с Коневым, командовавшем Калининским фронтом, пытался безуспешно ликвидировать немецкий Ржевско-Вяземский плацдарм, с которого враг все еще мог угрожать Москве, несмотря на то, что был отброшен от столицы достаточно далеко на других направлениях.

Глава 1

Внимание Ловца привлекло движение у немецкого блиндажа. Сначала вышел фельдфебель, за ним показался и офицер. Оба закурили, и офицер что-то говорил фельдфебелю, похоже, давал какие-то указания. Дистанция — около пятисот метров. Сложный выстрел в ветреный день из «СВТ». Ловец почти слился с мерзлой землей своего укрытия среди заснеженных елок. Это была его непосредственная боевая работа.

Раздался выстрел. Сухой, как удар сухой ветки. Фигура офицера осела. Не было понятно, убит ли он или только ранен. Не тот калибр, чтобы с первого попадания наповал. Фельдфебель, как ни странно, успел юркнуть в окоп.

Ловец понимал, что немцы уже предупреждены об опасности. Они знают, что на участке работают меткие советские снайперы. Потому немцы готовы быстро спрятаться. Но, к счастью, несмотря на всю их хваленную педантичность, своим собственным четким правилам они следуют не всегда. Оттого офицер, за которым Ловец охотился, все-таки вышел на открытое место и получил пулю.

«Музыкант» продолжал вносить свои ноты в происходящее. Для него каждый подобный выстрел не означал убийство в привычном понимании. Он был очередным маленьким тактическим успехом, позволявшим, например, сорвать управление немецкой ротой и спасти десятки своих солдат, которые могли погибнуть от огня на передке во время вражеской атаки, организованной подстреленным немецким офицером.

После выстрела на несколько секунд воцарилась тишина. Но ее тут же разорвали тревожные крики фельдфебеля. Потом раздались беспорядочные очереди из ближайшего немецкого пулемета, бьющего по предполагаемому месту выстрела на нейтральной полосе. Почти сразу же полетели и минометные мины, взрываясь в верхушках елей.

Но Ловца там уже не было. Он, соблюдая свое обычное правило смены позиции после выстрела, уже отполз к заранее намеченной запасной точке. Он не мог переиграть Ржевско-Вяземскую операцию. Он не мог остановить всю эту мясорубку. Но на своем пятачке земли, своим умением и винтовкой, своим знанием из будущего и холодным расчетом, он мог сделать эту бойню немного менее эффективной для врага и чуть более успешной для Красной Армии.

Попаданец прекрасно осознавал, что каждый спасенный им сегодня красноармеец — это живой шанс для успеха завтра. А каждый сорванный тактический локальный план немцев — крошечная трещина в их обороне и уменьшение потерь среди своих. Он был «музыкантом» с позывным «Ловец». И его добычей здесь, в этой мясорубке февраля 1942-го, должны были стать не только жизни врагов, но и шансы на то, чтобы эта проклятая «Долина смерти» стоила в итоге чуть меньше русской крови. И в этом он видел свой долг перед теми двумя отрезками реальности из разного времени, — из будущего и настоящего, — которые он теперь одинаково воспринимал за свои.

У него постепенно вызревал собственный план. Хотя, что такое план одного человека против военной машины огромной Германии, поглотившей большую часть Европы? Но Ловец не терял надежду, ведь он перестал быть одиночкой. У него появился статус «капитана ОСНАЗа», и вокруг сформировалась группа, его личный маленький «оркестр»: зоркий Чодо, хитрый Смирнов, ироничный Ветров и… его дед, Николай, который смотрел на него с безусловным доверием. А еще у него теперь были и Орлов, и Громов, и вся рота, которая поддержит огнем, если надо. И был Угрюмов — сложная, опасная и противоречивая фигура майора ГБ, но явно заинтересованная в успехе.

Он понимал, что не изменит ход всей битвы. Но он может стать тем самым «камешком», который застрянет в шестернях отлаженного немецкого механизма военной машины. Тем, кто заставит Вальтера Моделя не справиться с натиском красноармейцев на каком-то, пусть даже маленьком, участке. И этой прорехи может хватить для того, чтобы начать тот самый прорыв, который изменит все и спасет сотни тысяч жизней тех, кто должен был погибнуть здесь, в этой проклятой мясорубке. И в первую очередь попаданец собирался спасать жизнь рядового Николая Денисова, своего деда.

Мороз выедал остатки тепла из тела, но в мыслях у Ловца горел холодный, ясный огонь мести оккупантам, не чистый адреналин, как после того разговора с Угрюмовым, а трезвое понимание возможных дальнейших ходов. Теперь, когда первая и самая опасная игра с майором государственной безопасности сыграна, и его новая легенда принята системой, можно было строить планы и действовать дальше. Не только заботиться о выживании деда, но и о большем.

«Ладно, генерал Модель, — мысленно бросил вызов Ловец, меняя позицию в очередной раз. — Ты — мастер обороны. А я другой. Я из будущего, где твою тактику давно разобрали по косточкам. И я пришел сюда не просто выживать. Я пришел охотиться на таких, как ты. И моя охота начинается. За моей спиной стоит Угрюмов, а он — элемент системы, значит, и я теперь — тоже. Вот и посмотрим, чья система окажется эффективнее».

Когда он вернулся с очередного своего «разведывательного» выхода, очередной день войны только начинался. Ловец сознательно предпочел идти на дело в одиночестве, чтобы не подвергать никого из своих «учеников» ненужной опасности. Подкравшись незаметно поближе к немецким позициям, ему удалось подстрелить вражеского офицера. И эта маленькая военная удача создавала уже сама по себе неплохое настроение. Но тут вдалеке, со стороны вражеских окопов, послышался нарастающий гул. Ловец взглянул на небо, где из-за низких облаков выныривали самолеты с черными крестами. И в этот момент наблюдатели со всех сторон заорали: «Воздух! Ложись!»

После вчерашних безуспешных атак немцы задействовали новую тактику — штурмовку с воздуха. Невысоко, на бреющем полете, один за другим проносились «Мессершмитты Bf 109», поливая советские траншеи свинцом из пулеметов и сбрасывая небольшие бомбы. Для измотанных, зарывшихся в землю красноармейцев, это стало очередным испытанием на прочность. Мощный рев моторов заставлял бойцов вжиматься в снег, молясь про себя, чтобы очереди и осколки легли мимо.

Ловец быстро сориентировался: его молодой дед и Смирнов держали правый фланг, где траншея была частично разрушена прошлой бомбежкой и представляла собой лишь цепь воронок с развалинами блиндажа в конце. Немецкая пехота, пользуясь авиационным прикрытием, снова пошла в атаку. Пулеметы на этом фланге оказались разбиты попаданиями бомб, и красноармейцы оборонялись только из винтовок и автоматным огнем ППШ.

И вот в этот момент, сквозь дым и чад, появился он. Не «Мессер», а более тихоходный, но страшный в своем предназначении пикировщик «Юнкерс Ju 87 Stuka». Его угловатый силуэт с торчащими, не убираемыми шасси, похожими на страшные лапы хищной птицы, выскочил из облаков в полукилометре и быстро приближался. В пикировании он шел прямо на их окоп, стреляя из пулеметов и готовясь сбросить свои маленькие, но смертоносные бомбы.

— В укрытие! — не выдержал и заорал Смирнов, видя, как штурмовик заходит на боевой курс прямо на них с Денисовым.

Но, прятаться было некуда. Открытая большая воронка, в которой они залегли, не спасала от атаки сверху. Николай прижался ко дну, лихорадочно перезаряжая свою винтовку. А Смирнов начал отчаянно строчить из ППШ в небо, хотя это было бесполезно.

Ловец же не двигался. Он лежал на краю воронки, и его взгляд, холодный и расчетливый, внимательно следил за самой машиной. Его аналитический мозг, отключив страх, работал на пределе. Он видел перед собой не только вражеский боевой самолет, а цель. Сложную, быстро движущуюся, но вполне пригодную для того, чтобы в нее попасть.

Но как попасть пулей из «Светки»? На такой скорости, с такого ракурса? Это было трудно, но возможно, если дать правильное упреждение. Ведь он же сбивал дроны там, под Бахмутом… Нужна была лишь кучность и скорострельность, недостижимая для оружия, вроде «Мосинки». Однако у Ловца была самозарядная «СВТ». И было понимание, что, если этот вражеский «лаптежник» четко отстреляет свою очередь и сбросит бомбы, то Николай Денисов вряд ли уцелеет.

Штурмовик, снижаясь и стремительно приближаясь в своем пикировании, уже включил сирену и начал бить очередями все ближе. Земля перед воронкой вздыбилась фонтанчиками грязи и снега. Еще немного, и дед погибнет! И тогда Ловец вскинул «Светку». Его мир сузился до перекрестья прицела ПУ, плывущего на фоне серого, быстро растущего силуэта. Он учел скорость, угол, ветер почти инстинктивно. И начал стрелять. Не одиночными, а настолько быстро, насколько позволяла механика «СВТ».

Раз-два-три-четыре-пять! Отстрелянные гильзы вылетали одна за другой. Вот только, большая часть пуль, — он это чувствовал, — прошла мимо, прошила крыло или фюзеляж, не причинив серьезного вреда. Но один, возможно, два выстрела оказались удачными…

«Юнкерс» вдруг резко клюнул носом вправо, сорвавшись с линии атаки. И самолет вместо того, чтобы атаковать, начал падать, заваливаясь куда-то вбок от своей цели, теряя высоту и управление. С пронзительным воем он понесся в сторону, прочертил по полю перед позициями на склоне холма огненную борозду и взорвался на нейтральной полосе.