— Все просто. Многие годы наши мужчины воевали, погибали в боях. Женщин оставалось больше, чем мужчин. Потому они сами выбирали отцов для своего ребенка. И мужчина не имел права отказаться, а иначе женщина могла покончить с собой от унижения.
— А почему бы мужчинам не завести несколько жен? — предложил юноша.
— Ты можешь себе представить, чтобы в нашем доме было две, а то и три хозяйки?
Такого Дануту и в страшном сне не приснится. Женщины — орки — существа гордые, с характером. Две хозяйки разнесут дом похлеще, чем огненный шар колдуна!
— У нас не так. У нас мужчина выбирает себе жену, — сказал Данут.
Вспоминая про обычаи собственного поселка, когда вдовые рыбачки беременели от чужих мужчин, раздумчиво почесал подбородок. В сущности, человеческие женщины тоже выбирали отцов для своих детей.
— Тебе пора бриться, — сказала Далина, по— своему оценив жест парня. — Завтра же схожу к кузнецу, выберу бритву. — Вздохнув, добавила: — Я ведь сама стала забывать, что ты еще многого не знаешь. Воспринимаю тебя как своего младшего сына. Ну, или как внука. Решила, что у тебя какие — то проблемы — может, сказалось ранение, может, еще что. Даже рассердилась, что ты не сказал об этом ни мне, ни мужу. Сказала девочке, что поговорю с тобой, подберу лекарства. Она поверила. Кажется, даже стала тебя больше уважать. Вот, мол, какой он стойкий и мужественный! У него беда, а он такой гордый, что и признаваться не хочет. Собиралась в лес бежать, бобра искать — еле — еле отговорила.
— А бобра — то зачем? — пробурчал Данут.
— Ну, как зачем? У бобров специальные мешочки…
— Бобровая струя? — перебил ее парень. — Знаю, знаю. Сам бобров добывал, купцы из Тангейна за струю по целой векше платили, дороже, чем за шкурку. Говорили — лекарство от всех болезней.
— От всех… Бобровая струя — лучшее средство от мужской слабости.
— Вона! — протянул Данут. — А я и не знал.
— Я вижу, ты вообще много о чем не знал, — усмехнулась женщина. — Отец с тобой хоть раз говорил об этом?
— У нас не принято говорить о таком с родственниками. Считается неприличным. У нас даже не принято, чтобы родители объясняли — откуда берутся дети.
— И как вы об этом узнаете? Когда девушка забеременеет? — удивилась Далина.
Данут вспомнил, что его «просвещали» товарищи постарше и покраснел.
— Ладно, что уж теперь, — сжалилась Далина. — Конечно, ты можешь выбрать изгнание — не думаю, что Совет старейшин приговорит тебя к смерти, но о девочке ты подумай. Если ты ее отвергнешь, она может и руки на себя наложить.
— Не понимаю, — покачал головой Данут. — Почему ей непременно от меня ребенка завести нужно? Пусть от кого другого заведет.
— Поздно.
— Как, поздно?
— Ну, она же тебе себя уже предложила.
— А кто узнает? Я никому не скажу, а Слети, если она не дура, тоже.
Теперь настал черед крутить головой хозяйке.
— Данут, я все — таки чего — то не понимаю. Слети тебе не противна, нет? Со здоровьем у тебя все в порядке? Так… какого же Ящера ты не хочешь сделать ей ребенка? Из-за невесты?
— Скажи, а как бы ты отнеслась к тому, чтобы Шумбатару предложили сделать кому — то ребенка на стороне?
— Шумбатар женат, а ты нет, — веско заявила женщина. — И то… Если бы в нашем племени было много вдов, мне пришлось бы закрыть глаза.
— Все равно, я не понимаю, — всплеснул руками Данут. — Ладно, — успокоился парень, — предположим, я, как ты говоришь — сделаю девушке ребенка. А что потом?
— А что потом? Потом ты вернешься к своему племени, женишься на своей невесте — если, конечно, захочешь вернуться, а Слети будет воспитывать вашего ребенка. Одна она не останется, не волнуйся. Даже если она не выберет себе мужчину, она сможет жить в нашем доме.
— А я? Как я буду жить, зная, что где — то растет мой сын? А моя невеста?
— Как ты будешь жить? Ну, как — нибудь проживешь, — пожала плечами Далина. — Конечно, будешь переживать. Думаю, постараешься навестить своего ребенка — хотя, лучше тебе этого не делать, потому что он будет называть отцом другого человека. А невеста, мне кажется, все поймет.