А кому бы было приятно?
— Что-то еще? — говорит так, будто не верит мне.
— А этого мало?
— И ты теперь думаешь, что эти записки Батур пишет? — его тон изменился. Он будто стал каким-то наглым, нахальным, возвышенным.
— А ты не так думаешь? Мне кажется, все очевидно. — Стою перед своим парнем и чувствую себя непонятно. Обидно как-то на душе.
— Я думаю, что твой бывший на эту роль больше подходит. — Снова он о Тимуре. — Моему брату делать больше нечего, как писать тебе записки и в дверь засовывать.
— Тимур улетел…
Закрываю раз и навсегда вопрос о бывшем. Тимур не мог ничего писать, потому что его тупо даже не было в этой стране. Инфа сто процентная, Олег проверил.
— Это не может быть Батур, — говорит так, будто сам своим словам не верит.
— Олег видел его на камерах, не около люкса, а в отеле. В те самые дни видел…
— И что? — перебивает Эмир. — Это был его отель. Он пять минут как твой, может, у него тут дела были.
— Ты его просто оправдываешь…
— Конечно, он мой брат, — снова перебивает, и накал в его голосе возрастает.
— А я кто?
— Мы сейчас будем говорить о том, кто мне дороже?
— Нет, не будем. И я не об этом тебя спросила. Но я уверена, что это Батур. Его слова такие же, как в записке. Он знает этот отель, знает персонал, он с легкостью мог прийти и уйти незаметно. И, уверена, ему доложили, что я устанавливаю камеры на этажах, вот он и перестал писать, лично сказал.
— Ты говоришь какую-то ерунду. Он взрослый мужик, у него семья, дети, он бы не стал таким заниматься…
— Поговоришь с ним? — теперь я перебиваю Эмира.
— О чем?
— По-твоему, я идиотка, Эмир? Мне угрожают. Твой брат мне прямым текстом сказал, что мне тут не место, а ты промолчишь? — Не понимаю его позицию.
— Я не могу его обвинить только потому, что тебе кажется, что это он.
— Он попал на камеру…
— Это ничего не доказывает, Маш. Может, ты привыкла нападать на людей, но у нас не так. Я не могу наехать на старшего брата.
— Ты и Челику не можешь ответить, я одна защищалась, хотя я ни в чем не виновата. Ты нарушил слово и не явился на помолвку, а всех собак на меня спускают.
— Ах, вот оно что… И что я, по-твоему, должен был ему сказать сегодня?
— Хоть что-то, а не молчать, будто тебе язык отрезали. Он меня чуть ли не шлюхой назвал, пусть не прямым текстом, а ты промолчал.
— Мне не показалось, что тебе нужна была защита.
— Мне был нужен мужчина рядом, — мой тон становится грубым, а лицо напряженным. Уверена, я сейчас холодна как никогда. И зла ко всему.
— А я, значит, не мужчина…
— Тебе пора, — не даю договорить Эмиру.